Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

Серлин опустил взгляд.

- Вы правы.

- Я всегда права, - заявила та с притворной важностью, а потом тут же рассмеялась. - Шучу. Просто знаю таких. Они редко отдыхают, - она посмотрела на него почти по-матерински. - Запомни, даже если видишь дорогу наперед, иногда полезно идти, глядя под ноги, иначе можно пройти мимо счастья.

Серлин кивнул - не как ученик, а как тот, кому это было нужно услышать.

Уэна сидела, обхватив кружку руками, и чувствовала: в этом доме ее друзья были не просто приняты.

Как только бабушка отошла к печке, Серлин наклонился к Уэне и прошептал:

- Уэна… твоя бабушка не случайно ведающая? Так ясно видит все.

Уэна вздрогнула, чуть прикусив губу:

- Что? Нет, нет…

Он приблизился к ее уху.

- Говорят, ведающие, ведьмы… живут далеко, в густых лесах. Но это только слухи… Легенды, - он сделал паузу, специально подбирая слова, чтобы не спугнуть тайну. - Ими становятся те, кто сломлен изнутри. Ведьмы не обладают магией, как маги, но чем больше практикуются, варят зелья, наблюдают, договариваются с лесом, тем больше познают.

Уэна тихо вслушалась в слова.

- То есть они… учатся слушать? - спросила она осторожно.

- Слышать, - подтвердил Серлин. - Лес, деревья, окружающее вокруг…

Уэна отвела взгляд к окну. За стенами дома ночь медленно падала на лес.

- Звучит красиво…

- И страшно… Вдруг они могут услышать что-то еще?

***

Ночь в доме наступила не сразу.

Бабушка долго хлопотала, не в силах насытиться тем, что в доме снова есть гости. Доставала старые одеяла, ворчала на сквозняки, поправляла подушки - и все это с той радостной суетой, за которой пряталась усталость.

- Ты сюда, - сказала она Гвендолин, указывая на узкую кровать у окна. - Фейри любят свет, даже зимний, - потом посмотрела на Серлина. - А ты - в малую комнату. Тише там. Голове полезно.

Серлин кивнул без возражений. Он выглядел непривычно спокойным, наконец позволив себе не смотреть дальше стен.

Вскоре дом затих.

Серлин уснул почти сразу - усталость взяла свое, как и должно было быть. Гвендолин долго ворочалась, но и ее дыхание вскоре стало ровным, спокойным.

Бабушка сидела у очага и мешала угли кочергой. Не потому, что нужно было. Просто так. Чтобы дать тишине форму.

- Уэна, - не оборачиваясь, произнесла она. - Поди-ка сюда.

Уэна подошла и села на низкую лавку рядом. Огонь отражался в ее глазах, тени плясали по стенам.

Некоторое время бабушка молчала. Потом сказала неожиданно просто:

- Магия у тебя стала глубже.

Девушка напряглась.

- Я много училась.

- Учеба - это когда знаешь, что делать, - отозвалась бабушка. - А у тебя… ты уже знаешь, когда.

Она посмотрела на внучку внимательно, но мягко - как смотрят не для оценки, а для понимания.

- В темноте не только тьма живет, – со странной интонацией прошептала женщина. - Там еще память. И воля. И старые вещи, которым просто некуда больше идти.

Она подбросила в огонь полено.

- Если кто-то берет больше, чем дает - уходи. А если дает силы, но требует ответственности… Это уже выбор, а не ловушка.

Уэна сжала пальцы.

Старушка положила ладонь на руку девушки - теплую, уверенную.

- Запомни одну вещь: самые опасные маги не те, что звучат во тьме. А те, что обещают свет без цены.

Огонь тихо треснул.

Бабушка встала, разговор был окончен.

- Иди спать, девочка моя, - сказала она уже привычным, теплым тоном. - Завтра день длинный.

Уэна осталась у очага одна.

Огонь уже не плясал - он дышал ровно, глубоко, как старое существо, которое никуда не спешит. Тепло касалось ладоней, но внутри все еще было прохладно, словно разговор с бабушкой открыл окно куда-то дальше дома.

Прошло некоторое время.

Уэна все еще сидела у очага, поджав ноги. Огонь стал мягким, почти сонным.

- У тебя очень мудрая бабушка, - произнес Вистэйн.

В этот раз в его голосе было что-то… теплое.

- Я знаю, - ответила Уэна. - Она всегда была такой.

- Нет, - ласково поправил он. - Она стала такой ради тебя.

Уэна улыбнулась сама себе, глядя в огонь.

- Ты ей понравился бы.

- Сомневаюсь, - тихо усмехнулся голос. - Она слишком хорошо видит магов и людей.

- Вот именно поэтому, - ответила Уэна.

- Ты сегодня устала.

- Да, - призналась она. - Но… хорошей усталостью.

- Потому что ты дома.

- Потому что я не одна, - поправила она почти шепотом.

Он не ответил сразу.

- Я стараюсь не быть лишним, – наконец вымолвил он. - Особенно здесь.

Девушка повернула голову, точно могла его увидеть.

- Ты не лишний, - прошептала она.

Между словами повисла пауза. Тонкая. Хрупкая.

- Ты доверяешь мне, - произнес Вистэйн тихо. Не как утверждение - как удивление.

- Да... Больше, чем собиралась.

Он усмехнулся - мягко, без привычной хищности.

- Опасная девочка, - ласково произнес он.

- Просто мне спокойно, когда ты рядом.

Огонь щелкнул, осыпаясь искрами.

- Если бы я мог... Я бы сейчас сидел рядом.

Уэна закрыла глаза.

- Тогда посиди, - незаметно улыбнулась она.

Воцарилась пауза.

Огонь догорал, превращаясь в мягкое, ровное тепло. Уэна уже собиралась встать, когда Вистэйн вдруг сказал:

- Возьми зеркало.

Она нахмурилась.

- Зачем?

- Доверься мне, - ответил он с той самой интонацией, от которой невозможно отказаться. - Хотя бы раз без вопросов.

Уэна вздохнула, потянулась к полке и взяла небольшое зеркало в потемневшей оправе. Старое, немного поцарапанное - бабушкино.

- И что дальше? - спросила она, глядя на свое отражение.

- А теперь… просто смотри.

Отражение дрогнуло.

Линии лица поплыли, как если бы поверхность воды задели пальцем. И в следующий миг вместо себя Уэна увидела... его.

Черные небрежные локоны, хищные скулы и взгляд - живой, теплый, совсем не пугающий. Он смотрел прямо на нее, а потом - улыбнулся. Не насмешливо. Не опасно. По-мальчишески. Задорно, словно поймав ее на чем-то милом.

- Так лучше? – он склонил голову набок.

Уэна резко вдохнула.

- Ты… - она осеклась, чувствуя, как тепло бросается в щеки. - Ты не предупреждал!

- А тогда было бы не так интересно, - усмехнулся Вистэйн.

- Прекрати так смотреть,