Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

завершен, - произнес он негромко, но так, что голос разнесся по всему залу. - Паладины - это не те, кто победил безупречно. Это те, кто выстоял.

Имена прозвучали быстро.

Первое. Второе.

Когда назвали третье - имя Уэны - тишина просто… приняла.

Гвендолин вскрикнула и тут же зажала рот ладонью. Серлин не улыбался - он лишь кивнул в подтверждение того, что и так знал.

Уэна стояла неподвижно. Казалось, имя назвали не ей, а версии ее самой, до которой она еще не доросла.

- Остальные свободны, - закончил директор. - Победители останутся.

Шум поднялся только после этого. Обрывками. Полушепотом. Слухами, которые родились раньше слов.

Все это время Икарис молчал.

Он стоял рядом с кандидатами, теперь уже паладинами, и смотрел на Уэну с интересом, в котором появилось нечто новое.

Когда их взгляды на секунду встретились, он едва заметно склонил голову. Жест был почти учтивым. Почти… осторожным.

- Поздравляю, - сказал он позже, когда остальные уже начали расходиться. - Ты прошла.

Это не звучало как похвала. Скорее, как констатация факта, который требовал пересмотра планов. Он задержал взгляд на ней чуть дольше, чем следовало.

- Отдохни, - добавил Икарис. - Завтра мы поговорим.

Он развернулся и ушел, оставив после себя странное ощущение.

«- Ну что ж,» - тихо буркнул Вистэйн, впервые за долгое время без насмешки. - «Кажется… ты его удивила.»

Уэна медленно выдохнула.

Она стала паладином. И почему-то была уверена: самое опасное начнется после победы.

Король не аплодировал.

Он сидел в глубине королевской ложи, откинувшись на спинку кресла, сложив пальцы в замок. Золото короны ловило свет, но лицо оставалось в тени так, будто он не хотел, чтобы его эмоции читали слишком легко.

- Стриаф, - произнес он наконец.

Слово упало между присутствующими, как монета на камень.

Рядом стояли те, кого нельзя было назвать просто зрителями: влиятельные родители, представители храмов, военные советники. Те, кто привык решать судьбы задолго до того, как они становятся публичными.

- Она не должна была дойти до конца, - сказал один из них. - Слишком… нестандартно.

- Именно поэтому она и дошла, - отозвался другой. - Вы видели зал?

Король медленно повернул голову.

- Я видел вспышку некромантии, - сказал он. - И видел реакцию Оракула.

Все взгляды скользнули в его сторону.

Эльф стоял чуть поодаль, опираясь на резной посох. Его лицо казалось спокойным, почти безмятежным, но глаза… глаза смотрели не в зал, а сквозь него.

- Ты направил ее в Академию, - проговорил король.

- Да, - ответил Оракул.

Пауза затянулась.

- Когда вскрылись способности Уэны, - продолжил эльф. - Ее привели ко мне, потому что никто не знал, что с ней делать, - он слегка склонил голову. - Я же знал.

- Ты говорил, что это невозможно, - холодно напомнил один из магистров. - Стриаф и магия. Тем более такого уровня.

Оракул перевел взгляд на короля.

- Я говорил, что это редко, - спокойно поправил он. - Единожды подобное уже случалось.

- Ты хочешь сказать… - начал король.

- Я хочу сказать, - перебил Оракул, - Что история имеет дурную привычку повторяться.

Король медленно поднялся.

- Девушка опасна? - спросил он прямо.

Оракул посмотрел на арену, где Уэна все еще стояла среди победителей, не до конца осознавая, что произошло.

- Нет, - ответил он. - Но она станет таковой, если ее загнать в угол.

Король усмехнулся едва заметно.

- Значит, загонять не будем. Будем… направлять. Пусть девочка думает, что выиграла, а мы посмотрим, кем она станет, когда поймет, что за ней наблюдают.

Оракул не возразил, но когда король отвернулся, эльф тихо, почти неслышно произнес:

- И да смилуется над нами Всевышний…

Глава 17. Каникулы в Академии

Вода была горячей, почти обжигающей, такой, какую выбирают не ради комфорта, а чтобы заглушить мысли. Пар медленно поднимался к потолку ванной комнаты, смягчая контуры стен.

Уэна сидела, подтянув колени к груди, и смотрела, как вода лениво колышется от ее дыхания.

Это не помогало. Перед глазами снова и снова всплывало лицо: черные локоны, острые скулы и эта ухмылка - слишком живая.

- Нет, - прошептала она, уткнувшись лбом в колени. - Это невозможно.

Внутри было тихо.

- Ты долго собираешься делать вид, что меня не существует? - раздался голос Вистэйна.

Спокойный. Насмешливый. Как всегда - будто ничего не произошло.

Уэна резко выпрямилась, вода плеснула через край.

- Ты… - она задохнулась от возмущения. - Ты вообще понимаешь, что ты сделал?!

- Помог, - невинно отозвался он. - Не благодари.

- Я не об этом! - она сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. - Я видела тебя. Лицо! Настоящее! Ты был рядом все это время!

- Был, - согласился Вистэйн. - И, заметь, вел себя крайне корректно.

- Корректно?! - Уэна фыркнула, откидываясь назад. - Ты вселился в меня без разрешения, устроил вспышку на глазах у всего Королевства, а сейчас еще и улыбаешься!

- Ну-у-у, - протянул он задумчиво, - Если быть совсем честным, я не показывался тебе раньше именно поэтому.

Она замерла.

- Поэтому… что?

В его голосе появилась улыбка. Не язвительная. Легкая. Почти… теплая.

- Я решил, что, если явлюсь сразу во всей красе, - сказал Вистэйн, - Ты можешь случайно в меня влюбиться. А это, согласись, было бы крайне неудобно.

Уэна уставилась в никуда, потом шумно выдохнула:

- Ты невозможен.

- Знаю, - с довольством отозвался он. - Но посмотри с другой стороны. Ты выдержала правду. Не убежала, не сломалась.

Она медленно опустилась в воду по плечи. Жар немного отпустил, но внутри все еще гудело.

- Я до сих пор не понимаю, кто ты для меня, - тихо пробормотала Уэна. - Голос. Наставник. Или…

Она не договорила.

Вистэйн ответил не сразу.

- Сегодня - просто тот, кто рядом. Остальное… не торопи.

Тишина снова заполнила комнату. Но теперь она была другой - не пустой.

Уэна закрыла глаза.

И, к своему ужасу, поймала себя на мысли, что его голос сейчас ей нравится больше, чем любые ответы.

- Мы еще поговорим, - устало выдохнула она.

- Обязательно, - пообещал Вистэйн, затем добавил почти шепотом: - Я никуда не денусь.

Вода тихо колыхнулась.

***

Зимние каникулы в Академии стали не отдыхом, а освобождением. Большинство студентов разъехалось. В