Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

«- О-о-о,» - с интересом протянул Вистэйн. - «Кажется, ты ей не понравилась. Какая жалость.»

Уэна не ответила.

Она двинулась первой. Не рывком - шагом. Четким, выверенным. Она не стала бить напрямую, как Урсус, не стала ждать, как первые кандидаты. Она сместилась вбок, проверяя дистанцию, ловя момент.

Нежить метнулась.

Уэна ушла почти идеально. Контратака - быстрая, точная. Не на разрушение, а на структуру.

Тьма дрогнула.

По залу прошел шепот.

- Она…

- Она не дерется, а читает его?

Уэна чувствовала это. Понимала, куда пойдет импульс, где плотность слабее. Это было похоже на шахматы с живым противником, если это вообще можно было назвать живым.

Она сделала еще один ход, но внезапно нежить изменилась. Черная масса резко рассыпалась - не назад, а вокруг. Кости ударили в пол, врезались, образуя круг. Тьма сомкнулась, отрезая пути отхода.

Уэна остановилась. Зубы щелкнули со всех сторон. Каждый вдох давался с усилием. Нежить не атаковала сразу, она беспощадно давила. Сжимала пространство, лишая маневра, выжидая. Кости начали медленно сходиться.

«- Впусти меня в свое тело,» - тихо сказал Вистэйн. - «Сейчас.»

Уэна стиснула зубы.

«- Нет!»

Она сделала шаг вперед, черная энергия ударила в грудь, сбивая дыхание. Уэна упала на колено, ладони обожгло холодом камня.

Зал ахнул.

- Она проигрывает…

- Слишком рано.

- Три места, а она…

Гвендолин подалась вперед, побледнев. Серлин резко сжал пальцы, в глазах мелькнуло что-то тревожное, как тень будущего.

«- Уэна,» - снова сказал Вистэйн. - «Я не отберу контроль. Я помогу тебе встать.»

Кости сомкнулись ближе. Зубы мерзко клацнули у самого плеча.

«- Я…» - выдохнула она, поднимаясь. - «Я сама!»

Девушка яростно атаковала. Удар прошел, но тьма его поглотила. Ответный импульс отбросил ее назад. Уэна ударилась о невидимый барьер, воздух вышибло из легких.

Мир на секунду потемнел.

«- Упрямая,» - вздохнул Вистэйн. - «В этом ты вся.»

Нежить двинулась. Теперь по-настоящему.

И в этот момент, лежа на холодном камне, под давлением тьмы, с гулом в ушах и болью в теле, Уэна поняла страшную вещь: она может проиграть.

Бой еще не был закончен.

Некромантка поднялась с колена рывком. Меч в ее руках дрожал от напряжения. Нежить была уже здесь. Слишком близко.

Черная масса нависла над ней, как живая тень, кости щелкнули, смыкаясь, зубы выдвинулись вперед - медленно, смакуя. Холод ударил в лицо, дыхание перехватило, воздух вдруг стал чужим.

Она уперлась. Меч встал между ними - тонкая, смешная граница между жизнью и тем, что за ней. Лезвие заскрежетало, когда зубы сомкнулись на металле. Их было слишком много, они давили, тянули.

Руки Уэны задрожали сильнее. Мышцы горели, будто их заливали кислотой. Плечи свело, дыхание сорвалось на хрип.

Нежить наклонилась ниже. Так близко, что девушка увидела, как в черной энергии пульсируют обрывки света - остатки того, кем это когда-то было.

«- Уэна!» - голос Вистэйна больше не был спокойным. - «Живо впусти меня!»

Она стиснула зубы.

«- Нет…» - выдохнула она сквозь дрожь.

Меч начал сдавать. Лезвие медленно, неумолимо отклонялось в сторону. Зубы скользнули ближе к лицу. Холод коснулся щеки.

В зале кто-то вскрикнул.

Гвендолин закрыла рот ладонями. Серлин побледнел, как полотно.

«- Ты не выиграешь этот бой в одиночку!» - рявкнул Вистэйн. - «Это не слабость, это ВЫБОР!»

Уэна застонала от напряжения, упираясь из последних сил. Колени подогнулись, подошвы заскользили по камню. Ее мир сузился до трех вещей: лезвие, зубы, дыхание.

- Я… - она захлебнулась воздухом. - Я… не отступлю!

Нежить дернулась. Рывок был резким, хищным. Меч едва не вырвало из рук. Металл завыл, как живой.

Лицо Уэны оказалось в считанных сантиметрах от провала, где должен был быть рот. Холод был уже не вокруг, а внутри. Руки дрожали так, что она едва удерживала хват. Зрение плыло. В ушах снова зазвенело. Но она все еще держалась из-за упрямства, ярости, ненависти.

Именно в этот момент, когда еще секунда решала все, что-то в ней щелкнуло. Меч уперся в кости. Нежить навалилась всей массой. Зубы клацнули у самого носа Уэны. Запах гнили и холодной магии ударил в горло.

Сил больше не было. Глаза закрывались сами… И в этот миг произошла вспышка. Не свет. Выброс. Как если бы внутри тела кто-то резко распахнул дверь наружу.

Воздух взорвался.

Ударная волна разошлась от Уэны по арене, ударила в защитное стекло, прокатилась по трибунам. Нежить отбросило назад, как тряпку. Она прокатилась по полу, оставляя черные борозды.

Зрители ахнули разом. Кто-то инстинктивно закрыл лицо руками. Кто-то зажмурился, ослепленный резким, болезненно-белым светом.

Даже королевская ложа вздрогнула.

Маги на трибунах вскинули защитные чары, скорее по привычке.

Когда свет схлынул, Уэна стояла прямо.

Ее плечи были расслаблены, меч опущен, но готов. От нее исходила иная тишина. Не дрожащая, не испуганная - глубокая, давящая.

Нежить испуганно дернулась.

Тело Уэны сделало шаг вперед. Изменение началось изнутри, как тихий сдвиг тектонических плит. Ее дыхание выровнялось. Спина распрямилась почти лениво, словно тело наконец вспомнило, кем оно может быть. Напряжение ушло, не потому что опасность исчезла, а потому что страх больше не был нужен.

Свет скользнул по ее коже, придавая ей плотность и четкость фигуры, выступающей из тумана. В каждом движении появилась завершенность, точность, которой Уэна никогда не позволяла себе - слишком аккуратная, слишком осторожная.

Уэна почувствовала, как мир разом отдалился. Тело больше не отзывалось. Боль, холод, давление - все исчезло.

Тем временем ее пальцы сомкнулись на рукояти меча иначе. Не с усилием, с доверием. В глазах больше не было растерянности, только спокойное, почти ласковое внимание хищника, который уже выбрал, как именно закончится охота.

Даже тень вокруг нее изменилась. Она больше не липла к ногам - она держалась, уважая того, кому принадлежит тело.

Он был в ее теле. Без слов, без разрешений на это.

В зеркальном лабиринте Уэна смотрела на себя - и не узнавала. На губах застыла легкая, едва заметная улыбка, такая, какую не носят живые в смертельной схватке. Это была улыбка знания. Опытного спокойствия. Того, кто видел конец слишком многих. В этом теле больше не было суеты. Ни одного лишнего жеста. Ни одного резкого вдоха.

Уэна всегда была как пламя под стеклом - сильная, но сдержанная. Теперь же она стала чем-то иным: как зимнее солнце - холодное, ослепительное, как клинок, вынутый из ножен после долгого ожидания, как имя, которое