Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

4. Когда вам удаётся быть сопровождающим, поддерживающим взрослым, а когда – из-за усталости, тревоги или автоматических установок – вы становитесь давящим контролёром? Что вас «включает» в каждом из этих состояний?

5. Как вы реагируете на образовательные неудачи, несбывшиеся ожидания и ошибки – свои и ребёнка? Можете ли вы разрешить себе и ребёнку идти своим темпом, ошибаться и передумывать, искать свой подход?

6. Что вам помогает не сравнивать своего ребёнка и себя с другими – соседями, детьми друзей, одноклассниками? Есть ли у вас опоры в себе, семье, в окружении, чтобы держаться на своём пути без вины и стыда?

7. В каких ситуациях вы чувствуете истинную радость за успехи и открытия ребёнка, даже если они «не по плану», «не по программе», но свои, самостоятельные? Как вы можете поддерживать и развивать этот подход?

8. Как вы заботитесь о себе, когда сталкиваетесь с тревогой или чувством недостаточности? Есть ли у вас право на ошибку, на усталость, на поиск своих границ родительства?

9. Помните ли вы, что не обязаны быть всесильной? Можете ли простить себе несовершенство, полюбить неидеальные части себя и ребёнка?

10. Что хотели бы передать своим детям: больше знаний или больше веры в себя, умение строить отношения или умение слушать себя? Какие ценности вам по-настоящему важны и как вы воплощаете их в своих ежедневных решениях?

Глава 12

Приветы из прошлого

Даю инструкции своей маме (Сашиной бабушке), которая недавно несколько дней гостила у нас. Бабушке предстояло забрать Сашу из лагеря и покормить в «Теремке», прежде чем они поедут домой.

– Купишь Саше один блин, с любой выбранной ею начинкой. А вода у неё с собой.

Звонок по телефону:

– Мам, а можно я всё же два блина куплю? Бабушка говорит: «Про второй блин мама ничего не говорила». Но можно я два куплю, а? Я очень голодная.

– Можно. Но, пожалуйста, когда наешься, не доедай через не хочу, оставь. Договорились?

– Да!

После отъезда бабушки:

– Мам, ты знаешь, мне было так сложно сказать бабушке, что я больше не хочу доедать второй блин…

– Сложно? Почему, Саш?

– Ну я понимала, что ей это не понравится. Я боялась, что она мне скажет, что зря купила лишний блин, а теперь вот не могу его доесть.

– Может, и сказала бы. Тебе от этого плохо?

– Да. Это стыдно… что я купила, а доесть не могу.

– Да, тяжело тебе, похоже. Стыд вообще очень трудное чувство. Для всех трудное, а уж для такой маленькой девочки как ты – так вообще.

– Ну не такая уж я и маленькая. Мне уже восемь лет!

– Я знаю, зайчонок. Но для сильных чувств ты ещё не такая большая.

– Это да…

– Бабушка стыдила тебя, когда ты сказала, что не хочешь больше доедать?

– Не то чтобы стыдила… Она сказала: «Зачем тогда надо было второй покупать, раз ты его не хочешь есть?» – И стало стыдно.

– Да…

– Так стыдно, что ты попыталась впихнуть в себя то, что уже не хочется есть.

– Да…

– Жаль, что меня с тобой не было.

– Ты бы доела за меня?

– Только если бы хотела блин. Если бы не хотела – просто оставила бы. И сказала бы бабушке, что так мы и учимся понимать свой организм. Понимать свои желания. Обращаться с ними. Пробуя. Ошибаясь. Снова пробуя. Тестируя количество. Проверяя себя многократно: нужно ли мне столько. Доверяя себе всегда, останавливаясь, когда наелась. Здоровье ведь дороже, чем заплаченные за лишний блин деньги, правда?

– Правда! Но деньги же тоже жалко.

– Ну… да, можно было потратить их иначе, конечно. Но я тут считаю, что мы покупаем за них не лишний блин, а опыт. Опыт – он же в жизни очень важен. Как считаешь?

– Наверное…

На самом деле за опыт можно было и не платить. Никто не мешал купить сначала один блин, а затем, если не наелась, купить второй. Да, Саша и после съедания первого блина могла счесть, что вполне осилит второй. Но всё же вероятность того, что, прислушавшись к себе, она обнаружит, что второй блин уже не хочет, – достаточно велика.

А ещё второй блин можно было взять с собой домой. Угостить им кого-то из домочадцев или же отложить до следующего приёма пищи.

Но если бабушке не пришло в голову предложить Саше эти варианты, то говорить о них сейчас, когда дочь вспомнила, как ей было в тот момент стыдно, я не буду. Высокочувствительный ребёнок (да и взрослый), увидев, что можно было и вот так поступить, и вот эдак, может ещё больше погрузиться в стыд или в вину. Мол, потратила деньги на блин и не съела. А ведь можно было, оказывается, сначала купить один и лишь потом покупать второй, если не наелась! Вот что значит не подумать! Вот и результат – деньги потрачены вникуда.

Но когда мы в следующий раз пойдём есть блины (или что-то другое), вот там, на месте, я и подброшу Саше вариант заказать сначала одно блюдо, а если не наестся – то что-то ещё. И, возможно, в другой раз она и сама сообразит сделать так.

Для высокочувствительных людей стыд – страшное чувство. И нормотипичными-то людьми стыд переживается непросто, а уж высокочувствительных он просто блокирует. Заставляет съёживаться, скукоживаться, прятать голову в песок, лишь бы не видеть стыдящие взгляды и не слышать стыдящие слова. И даже не столько не слышать слова, сколько тон, которым они обычно произносятся. Иногда достаточно сказанного определённым тоном «эх…» – и становится невыносимо стыдно.

И даже если вы не стыдите ребёнка ни взглядом, ни словом, в его жизни наверняка уже бывали моменты, когда другие взрослые делали это (бабушки-дедушки, тёти-дяди, воспитатели и учителя, соседи, чьи-то мамы на детской площадке). Поэтому давайте не будем подбавлять ещё и от себя. Стыд – прекрасный воспитательный «кнут». Действующий. Работающий. Ребёнок порой сделает что угодно, лишь бы не сталкиваться со стыдом лишний раз. Взрослый, кстати, тоже. Но как же стыд тормозит развитие! Стыдя ребёнка, мы учим его стыдиться себя такого, какой он есть.

В терапию нередко приходят взрослые с ощущением «со мной что-то не так», «все нормальные, а я – нет». И слава богу, что приходят! Ведь если не разобраться со своими отношениями со стыдом, мы передадим их по наследству