Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

Хорошо, что у нас есть выбор и мы можем быть для своих детей принимающими, утешающими, поддерживающими родителями. Подтверждающими их ценность для нас. Ценность их жизни для них.

Мы можем пригласить ребёнка в нашу жизнь, внимательно выслушивая его проблемы, с эмпатией принимая его чувства, с восторгом разделяя с ним его мечты, со всей серьёзностью воспринимая его мысли. Показывая тем самым его ценность для нас. Радуясь, что он есть.

«Ты расстроен, что птенец пропал. Тебе обидно: ведь ты так старался, чтобы сделать ему уютное гнёздышко. Ты переживаешь, не случилось ли с ним что-нибудь. Как ты думаешь, что могло произойти? Можно попробовать поискать птенца, вдруг он где-то недалеко. Хочешь, сделаем это вместе?» = Я вижу тебя, я понимаю тебя, я сопереживаю тебе, я готова тебе помочь. Потому что ты для меня ценен и важен. Потому что я люблю тебя.

* * *

Ребёнок – это заготовка человека.

Прислушайтесь к себе, когда читаете эту фразу. Что с вашим телом? Как оно реагирует? Что с вами происходит? Какие эмоции чувствуете (и чувствуете ли)? А мысли о чём?

Ребёнок – это заготовка человека.

Такое послание получала моя клиентка всё своё детство. Оно транслировалось и косвенно, и напрямую – словами, в этой самой формулировке. Папа именно так и говорил своим дочкам, когда они росли.

(Я получила разрешение клиентки поделиться этой фразой. Далее я буду делиться уже своим личным.) Когда я слышу эту фразу – я как будто перестаю жить. Дыхание становится поверхностным, как будто страшно дышать глубоко. Дышать глубоко – это разрешать себе быть, жить. А мне будто только что сказали, что я пока что и не человек вовсе. А человеком стану, когда из меня его сделают, слепят, «вырастят». Потому что я – лишь заготовка.

Мой внутренний ребёнок реагирует на эту фразу замиранием в растерянности и страхе. Я не понимаю, куда мне и зачем. Эта фраза выбивает меня из жизни.

В моей семье так не говорили. Однако папа транслировал мне тот же смысл. Транслировал своими действиями, своим отношением ко мне, к моим хочу и не хочу, могу и не могу.

А когда уже во взрослом возрасте я попыталась поговорить с ним об этом, папа сказал, что тогда считалось, что до пятнадцати лет ребёнка вообще не нужно учитывать. Мысли, желания, эмоции ребёнка просто не имеют значения. Сплошные капризные капризы, не имеющие под собой рациональной почвы.

Получалось, что задача родителей – сделать из заготовки человека. А то и Человека. С большой буквы.

Облажаться моим родителям было нельзя, ведь они учителя. Или, возможно, даже Учителя (тоже с большой буквы). «Что мы можем требовать от своих учеников, если наша собственная дочь… (далее подставить нужное: получает тройки, не выучила, плохо себя ведёт, не слушается, завалит контрольную/экзамен, не поступит с первого раза в вуз и т. д.)». Не единожды слышала эту фразу от мамы.

Представляете, какая ответственность для ребёнка? Отвечать не только за свою учёбу, свое будущее, но и за работу родителей, за их моральное право заниматься выбранной профессией!

Неподъёмно. Давит бетонной плитой. Раздавливает. В лепёшку.

Хочется перестать двигаться. Потому что двигаться с такой плитой на плечах – нереально. Всё равно не сможешь. Легче не двигаться совсем.

С восьмого класса я перестала учиться. Я не делала домашку, не учила заданное, прогуливала школу (много, часто). И не понимала, почему так происходит.

Я просто не могла. Больше не могла усадить себя делать то, что задали. Или готовиться к экзамену. Я читала абзацы текста – одни и те же, круг за кругом – и не понимала, о чём написано. Ничего не удерживалось в голове. Внутреннее непонятное мне сопротивление садиться делать даже то, что знаю и умею. И уж тем более – что-то новое изучать.

Из меня так долго что-то лепили, так долго делали из заготовки человека, что к пятнадцати годам (когда, по словам папы, меня уже можно было учитывать, я хоть что-то из себя начинала представлять) я просто сломалась. Я больше не могла стараться быть тем человеком, которого из меня пытались вылепить.

Я очень устала пытаться соответствовать требованиям. Требованиям, в которых не было меня, а была какая-то несуществующая Лариса, обеспечивающая своим родителям психологическую устойчивость и профессиональную пригодность, а также одобрение со стороны социума.

В те годы я вообще не понимала, что происходит. Я лишь чувствовала, что больше не могу, видела, что мои родители недовольны (папа перестал меня замечать: такой, какая есть, а не какой он хотел, чтобы я была, – я не годилась), мама переживала, что у неё такая дочь («ой, Ларочка…» и тяжкий вздох), я слышала о себе лишь нелестные высказывания от школьных учителей (девочка-отличница «сломалась» – двойки, тройки, прогулы, ещё и отношения с мальчиками).

А сейчас вот понимаю.

Ведь хороший ли ты родитель в те времена измерялось именно этим: сумел ли ты выточить из заготовки что-то путное. Что-то полезное и правильное. Соответствующее ТЗ (техзаданию).

И если твой ребёнок «сломался» (или если вообще никогда не соответствовал), то ты не справился как родитель. Облажался.

А если родители довольно нарциссичны (как мой папа) или подвержены невыносимо огромному чувству вины (как моя мама), то всё усугубляется многократно. Там ребёнку и справиться труднее, и разочарование родительское сильнее.

Подвести своих родителей так сильно, чтобы они в тебе разочаровались, – это очень страшно. Я знаю, я в этом жила.

И, увы, я всё ещё порой в этом живу. Мой внутренний критик редко орёт на меня. Но часто разочарованно отворачивается. Что с такой, как я, взять. Не справилась. Подвела.

Не знаю, сколько ещё лет психотерапии мне понадобится, чтобы внутренняя реакция на свои «не получилось как хотела/как надо» была иной. Ведь мама и папа прочно заняли место в моём внутреннем мире.

Работаю над этим. Становится лучше. Верю, что будет ещё лучше. Но, боже мой, как всё это долго и тяжело даётся.

А ещё верю, что даже в те времена так было не у всех. Что было и иначе. Просто у меня – вот так.

И у многих моих клиентов. И у некоторых друзей. И…

И, возможно, я сейчас перегибаю палку с учитыванием своих детей. Возможно, фокусируюсь на этом сильнее, чем нужно. Возможно, я могла бы расслабиться и чуть проще жить, чуть меньше учитывая индивидуальные особенности Саши и Егора. Но я очень вкладываюсь в это. В том числе потому, что есть свой противоположный опыт. Опыт заготовки