Человек государев 8 - Александр Горбов

— Что вы, таксыр! Таким не торгуем. Магия требует особого разрешения, а я простой ювелир. Серебро, золото, камушки — вот мой товар.

Говорил он с улыбкой и низко кланялся. Но в глубине его добрых глаз я заметил насмешку. Мол, ходят тут всякие в русских сюртуках, выспрашивают.

Я купил для приличия серебряный браслетик с бирюзой и вышел на раскалённую улицу.

«Ну?» — спросил я.

«Гну! — отозвался Захребетник. — Врёт, как дышит. В лавке полно остаточных эманаций нефрита. И на руках у него следы, аж пальцы светятся. Он не разок взял подержать, а часто работает с камнем. Но в лавке не держит, предусмотрительный зараза».

«И как нам его взять с поличным? Попробовать через Лебедева получить ордер на обыск?».

«Не пойдёт. Ювелир, мне кажется, всего лишь получатель нефрита, а везут его другие люди. Если возьмём его громко — спугнём поставщика. Так что будем действовать хитрее. Но понадобится некоторая подготовка. Поехали к Лебедеву!»

В управлении близнецы, чихая от архивной пыли, разбирали таможенные ведомости. Лебедев на мою просьбу только пожал плечами.

— Юнуса? Да берите на здоровье, Михаил Дмитриевич, он до вечера свободен.

Спрашивать, для чего мне понадобился парнишка, Лебедев не стал. Да я и сам лишь догадывался, чего от него хочет Захребетник.

— Слушай внимательно и запоминай. — Захребетник снова перехватил управление и начал инструктировать Юнуса. — Вот деньги. Купишь всё по этому списку, наймёшь экипаж и утром привезёшь мне домой. И предупреди, что завтра будешь со мной весь день.

Юнус наморщил лоб, пробежал список взглядом и кивнул.

— Всё сделаю, таксыр.

* * *

Наутро к калитке подкатил экипаж, и Юнус втащил во двор огромный баул. Захребетник тут же кинулся его распаковывать. Местные штаны, рубашка, дорогой парчовый халат, отрез тонкой ткани для чалмы, мягкие сапоги-ичиги. Следом появилась накладная рыжая борода. Мешочек с горстью дешёвых медных перстней с камешками-стекляшками. И последней оказалась большая подушка, набитая конским волосом.

— Всё, как в списке, таксыр, — гордо доложил Юнус.

— Молодец, — одобрил Захребетник. — Посиди, пока я подготовлюсь.

Он высыпал перстни из мешочка и медленно провёл над ними ладонью. Воздух дрогнул, по стекляшкам пробежали искры. И вот уже на ковре лежала горсть тяжёлых золотых перстней. С горящими тёмным огнём рубинами, изумрудами чистой воды и небесными сапфирами.

Юнус ахнул и на всякий случай отодвинулся.

— Иллюзия, — пояснил Захребетник, любуясь работой. — Сутки продержится, а больше нам и не надо.

Затем началось перевоплощение. Захребетник облачился в шёлковую рубаху и шаровары. И, к моему удивлению, подвязал подушку к животу. Стоило ему накинуть халат, как она превратилась в солидное купеческое пузо. Захребетник ловко намотал чалму, приклеил бороду и унизал пальцы перстнями. А потом провёл ладонями по лицу, будто умываясь.

— Шайтан!

Юнус чуть не сверзился с айвана, резко отскочив прочь.

— Какой шайтан? Нормальное лицо получилось, — пожал плечами Захребетник, разглядывая себя в зеркало.

Оттуда на меня смотрел незнакомый человек. Дородный, темнолицый, с породистым горбатым носом, тяжёлыми веками и надменной складкой у рта.

— Т-таксыр? — неуверенно позвал Юнус.

Захребетник подмигнул ему.

— Запоминай, юноша. Я — Узакбай-бай, купец из Мерва. Торгую каракулем и шёлком, богат непристойно, приехал за подарками для жён. А ты сопровождаешь меня и почтительно молчишь. Справишься?

— Справлюсь!

— Тогда поехали.

Походку Захребетник тоже поменял. Теперь он грузно переваливался, ступая неторопливо и солидно.

— Сначала на базар, — распорядился он, усаживаясь в экипаж.

Там он развернулся во всю ширь. Ходил по рядам неторопливо, гордо неся живот. Купил шёлковый платок, придирчиво перебрав дюжину. Взял фунт лучшего урюка, попробовав его у трёх торговцев и каждому сообщив, что такой урюк в Мерве постеснялись бы дать ишаку. Обстоятельно, с цоканьем и причмокиванием, сторговал кальян. Обругал водоноса, попавшегося под руку. Раскланялся с таким же толстым богачом. В общем, изображал из себя купца, причём максимально достоверно.

Где-то через час Захребетник выпил чаю в чайхане и наконец отправился на улицу ювелиров.

* * *

В лавку Агабека Захребетник вошёл как и положено спесивому богатому купцу: гордо выпятив живот и оглядываясь вокруг надменным взглядом. Вместо приветствия он лишь слегка наклонил голову, слушая, как хозяин многословно радуется появлению такого замечательного покупателя.

— Мне сказали, — уронил он, — что в этой лавке есть товар, достойный внимания. Пока я вижу, что мне сказали неправду.

— О, не спешите, почтеннейший! — Агабек уже кружил вокруг гостя, как пчела вокруг цветка. — Как мне называть дорогого гостя?

— Узакбай. Из Мерва. — Захребетник со скучающим видом рассматривал витрины. — Я приехал по торговым делам, а заодно хочу купить подарки жёнам. У меня их четыре, и если я привезу подарок трём, — он поднял палец, — в моём доме не будет мира. А если привезу всем четырём одинаковые — тем более.

— Как я понимаю почтеннейшего Узакбая! — Агабек прижал руки к сердцу. — Четыре жены — четыре войны, да простит мне гость эту старую шутку. Но вы пришли туда, куда нужно! Вот, взгляните, — он метнулся к витрине, — серьги с изумрудами, бухарская работа! А вот браслеты с сердоликом…

Захребетник разглядывал украшения с видом человека, которого трудно удивить. Одно отложил, второе, забраковал третье, причмокнул губами над четвёртым.

— Это возьму, — ронял он. — И это. И вон то, с рубинами… нет, не это, я сказал — то. И серьги. Заверни.

Когда Агабек назвал цену, Узакбай-бай даже бровью не повёл. Молча отсчитал ассигнации и небрежно велел Юнусу взять свёртки.

«Хоть бы поторговался! — не выдержал я. — Столько денег отдал за ерунду!»

«Спокойно, Миша, не суетись. Деньги пыль, мы их как наживку используем. Видел, как Агабек на нас облизывается? А сейчас мы его ещё чуток простимулируем».

Уже собираясь уходить, Захребетник вдруг остановился, будто вспомнив о чём-то.

— Да, вот ещё что. Не подскажет ли уважаемый Агабек, — он понизил голос, — где в этом городе можно купить амулеты для красоты женщин? Я слышал, из Москвы возят что-то такое.

На лице Агабека промелькнула целая буря эмоций. Алчность накатила на него, точно волна на берег. Но следом за волной пришёл страх, и ювелир закачал головой:

— Что вы, почтеннейший, что вы! Из Москвы возят мало, дорого, а качество — тьфу! — Он сделал вид, что плюёт. — Ломаются через месяц. Разве это товар для жён