Человек государев 8 - Александр Горбов

мальчишка-сарт, велел подать чаю и добрых полчаса вёл беседу по всем правилам восточного политеса. О здоровье моём и моих спутников. О московской погоде. О том, что нынешнее лето жаркое даже по здешним меркам, а урожай хлопка обещает быть небывалым.

«Смотри и учись, Миша, — шепнул Захребетник и мягко перехватил управление. — Сейчас я его вербовать буду».

«Кого? Хлудова?»

«А кого ещё? — хохотнул он. — Не мальчишку же».

Захребетник отпил чаю, похвалил заварку и неспешно перевёл разговор на торговые дела. С мануфактуры — на цены, с цен — на китайские товары.

— Ах, Михаил Дмитриевич, — Хлудов сокрушённо покачал головой, — это же больная тема! Дешёвыми тканями китайцы бы нас давно задушили. Спасибо государю, пошлины на них наложил, так что ихний ситец нынче по цене как шёлк выходит. Только тем и живы-с.

— А контрабандисты? Везут ведь, полагаю?

— Везут, — Хлудов кивнул с философским спокойствием бывалого человека. — Да только больше шёлк. Да и сколько его там? Капля в море, погоды не делает.

— А другие товары?

— Да тоже тащат, чего уж. По большей части дорогое что-нибудь, чтобы овчинка выделки стоила. Так я, по крайней мере, слышал.

— Драгоценные камни, например?

Хлудов развёл руками.

— Откуда же мне знать, Михаил Дмитриевич? Я честно работаю, ничем противозаконным не занимаюсь и не интересуюсь. А что знаю много, так это оттого, что слушаю, что вокруг делается, вот слухи и запоминаются.

— А может, вы случайно слышали, кто именно этим занимается?

— Ох! — купец замахал руками. — Да разве же таким слухам верить можно? У нас в Самарканде конкурента оговорить не подлость, а уважаемая хитрость. Да и не помню я уже. Не по моей части такие дела-с.

— А знаете, Савелий Игнатьевич, — задушевно сказал Захребетник, — у меня ведь случайно с собой есть средство. Для улучшения памяти.

— В самом деле? — купец прищурился.

Захребетник кивнул, неторопливо вытащил из внутреннего кармана конверт и положил на стол между чайником и вазочкой с колотым сахаром.

— Проверьте, — улыбнулся он.

Хлудов взял конверт, заглянул внутрь и вытянул губы трубочкой, будто собирался свистнуть.

— Очень у вас, Михаил Дмитриевич, сильнодействующее средство.

— Другого не держим, Савелий Игнатьевич.

Купец поколебался, взвешивая конверт на ладони. Осторожность и жадность боролись на его лице. И жадность положила противницу на обе лопатки. Хлудов сделал знак мальчишке, чтобы тот вышел.

— Знаете, а ведь, пожалуй, я помню одно имя. — Конверт исчез в кармане чесучового пиджака. — Но это ведь останется между нами?

— Разумеется, Савелий Игнатьевич. Я не собираюсь афишировать свой интерес. И вас попрошу о нём не распространяться.

Хлудов кивнул, наклонился через стол и сообщил шёпотом:

— Говорят, ювелир Агабек кроме украшений делает на заказ магические амулеты. А теперь сообразите, Михаил Дмитриевич: малахириум-то в Коллегии он не получает! Понимаете?

— Вполне, — Захребетник откинулся в кресле. — Благодарю, Савелий Игнатьевич. Если вам вдруг понадобится помощь, вы всегда можете обращаться ко мне.

— Премного благодарен. — Хлудов помялся. — А вы, простите великодушно, по почтовому ведомству служите? Или по народному просвещению?

Вместо ответа Захребетник улыбнулся и неторопливо продемонстрировал ему красные корочки Коллегии.

Купец на пару секунд сделался белым, а потом закашлялся. Захребетнику пришлось привстать и похлопать его по широкой спине.

— Ну что же вы, Савелий Игнатьевич! Аккуратней надо чай пить, а то ведь так и подавиться недолго.

— Михаил Дмитриевич! — просипел купец, утирая выступившие слёзы. — Вы же видели, я на сотрудничество пошёл добровольно! Я с контрабандой не связан и всегда был верным подданным государя! — Он суетливо полез в пиджак и попытался впихнуть мне конверт обратно. — Вот, извольте, заберите!

Но Захребетник мягко отвёл его руку.

— Савелий Игнатьевич, голубчик, да к вам у меня никаких претензий. Напротив! Вы мне чрезвычайно помогли, и я готов исходатайствовать вам официальную благодарность от Коллегии. С грамотой, с печатью.

— Нет! — Хлудов замахал руками. — Не надо грамоты! Я готов помогать Коллегии совершенно добровольно. И лучше тайно.

— Вот и отлично. — Захребетник поднялся и одёрнул сюртук. — А конверт оставьте себе, заслужили. Государь всегда вознаграждает своих верных людей.

Прощался Хлудов с нами долго, кланялся, звал заходить запросто и обещал слушать базар «во все уши».

Когда мы вышли на раскалённую улицу, я не удержался и заметил едким тоном:

«Наградил его, положим, не государь, а ты. Причём из моих собственных средств».

«Миша, не мелочись, — отмахнулся Захребетник. — Сколько там было? Твоё жалованье за месяц? А жалованье тебе платит государь. Вот всё и сходится. Зато теперь у нас есть собственный информатор в Самарканде. Поверь мне, это отличное вложение средств. Уедем мы с тобой в Москву, а Савелию Игнатьевичу поручим письма писать: что на базаре говорят, кто из беев зашевелился, какие товары из-за границы пошли. Будет держать руку на здешнем пульсе, а мы всё это прочитаем за утренним чаем. Понял? А теперь давай-ка прогуляемся не спеша и поглядим, что это за Агабек такой».

Глава 25

Ак-паша

Сидеть в собственном теле пассажиром мне не нравилось. Так что после недолгого препирательства я уговорил Захребетника вернуть контроль.

«Давай, попробуй пощупать ювелира, — велел он мне. — А я посмотрю, что он из себя представляет».

Ювелиры в Самарканде жили на отдельной улочке недалеко от базара. За порядком там следили несколько дюжих охранников, видимо, нанятых мастерами в складчину. Так что никаких нищих и воришек там не ошивалось, и солидная публика могла без суеты пройтись по лавкам и мастерским.

Лавка Агабека встретила меня прохладой и полумраком. Пахло сандалом и чуть-чуть горячим металлом. Вдоль стен тянулись застеклённые витрины, в которых на тёмном бархате лежал товар. Серебряные браслеты с бирюзой, коралловые бусы, серьги с сердоликом, тяжёлые женские подвески, унизанные монетками. Отдельно красовались изделия побогаче — из золота, с драгоценными камнями. Но всё это было обычными побрякушками без капли магии.

Хозяин выкатился нам навстречу из-за занавески. Кругленький, с крашенной хной бородой и добрыми глазами пройдохи. По-русски он говорил чисто, практически без акцента.

— Добро пожаловать! Чего изволите? Подарок для супруги? Для матушки? Есть бирюза, приносящая счастье, есть кораллы, отводящие дурной глаз…

— Любезный, — прервал я поток красноречия, — а не подскажешь, где в городе можно приобрести амулеты? Настоящие, магические.

Агабек всплеснул