Человек государев 8 - Александр Горбов

Старуха увидела близнецов и начала зазывать их на ломаном русском. Обещая предсказать будущее, рассказать всю правду и поспособствовать удачной женитьбе. Но стоило ей увидеть меня, как гадалка всплеснула руками, накинула на голову платок, закрывая лицо, и стала, раскачиваясь из стороны в сторону, негромко завывать что-то непонятное.

— Что она говорит? — спросил я Юнуса.

Паренёк замялся.

— Говорит, что не станет вам гадать, таксыр. Говорит, зачем гадать человеку, за плечом которого сидит старый джинн. Глупая старуха! Вы не слушайте, они всем такое говорят, чтобы денег дали.

«Не такая уж и глупая, — хмыкнул Захребетник, и мне показалось, что он польщён. — Глазастая бабка. Джинн! Только необразованная, не разбирается в иных сущностях».

Он перехватил на пару секунд управление и бросил гадалке рубль.

Обедать Юнус повёл нас в чайхану. Не в ту, что для водоносов и арбакешей, а в богатую, купеческую, стоящую над арыком. Ковры, резные деревянные колонны, важный чайханщик с лицом визиря. Нам принесли плов в блюде размером с тележное колесо, лепёшки, зелёный чай в пиалах.

За соседним дастарханом сидел русский купец. С окладистой бородой, в чесучовом пиджаке поверх косоворотки, с красным от жары лицом.

— Никак земляки? — обрадовался он, услышав нашу речь. — Позвольте отрекомендоваться: Савелий Игнатьевич Хлудов, мануфактурная торговля. Из Москвы-с!

Ему явно хотелось поговорить. Он долго мялся, бросал на нас взгляды и ёрзал на своём месте.

«Пригласи его за наш стол, — шепнул Захребетник. — Будет полезно завести знакомство».

Так я и сделал. Хлудов тотчас перебрался к нам со своим чайником и принялся без умолку болтать. О том, что хлопок — белое золото, и кто вовремя это понял, тот нынче миллионщик. О том, что торговать с сартом можно и нужно, только боже упаси спешить.

— Здесь, судари мои, спешка хуже воровства. Ты сперва чаю выпей, о здоровье спроси, о детях, об урожае. Полдня потеряешь, зато потом двадцать лет торговать будешь, и никто тебя не обманет.

Рассказывал о своём житии в Туркестане. Что ему уже много раз предлагали жениться на дочках местных беев, но он всё не решится. С одной стороны, завести родственные связи здесь будет полезно, тогда и отношение будет лучше. С другой, как-то он сомневается брать нерусскую жену.

В процессе разговора Захребетник незаметно перехватил управление и между делом начал расспрашивать Хлудова о товарах из Китая.

— Таким я не занимаюсь, — тут же открестился купец. — Моё дело мануфактурой торговать, в чужие дела не лезу и живу спокойно.

— Да что вы, Савелий Игнатьевич, я даже и не думал, что вы с этим как-то связаны. Но вы в Самарканде торговый люд знаете, наверняка слышали что-то такое.

Захребетник посмотрел на него пристальным взглядом, как говорят столичные барышни, «магнетическим».

— Может быть, — уклончиво ответил Хлудов. — Люди тут разные, кто чем занимается. Китайские товары на базаре попадаются, и если поискать, что угодно найти можно.

— Савелий Игнатьевич, вы бы мне крайне помогли, подсказав, к кому обратиться. А я в долгу не останусь, отплачу как полагается.

Хлудов еле заметно кивнул, потянулся за чайником и перевёл разговор на другую тему. Но когда мы собирались уходить, он тихонько шепнул мне:

— Зайдите ко мне через пару дней, Михаил Дмитриевич. Моя контора в квартале от базара, «Мануфактура Хлудова», вам любой покажет. А я попробую разузнать по интересующему вас вопросу.

* * *

Стоило нам двинуться к выходу с базара, Захребетник заорал у меня в голове:

«Стоять! Забыли!»

«Что случилось?»

«Дыню купить забыли!»

Он перехватил управление и решительным шагом направился к дынным рядам.

Дыни лежали горами, будто снаряды для корабельных пушек. А над ними висел медовый запах, кружащий голову. Захребетник остановился возле одной горы и медленно прошёлся вдоль неё, постукивая по дыням согнутым пальцем.

Выбрав дыню размером с хорошего поросёнка, Захребетник осведомился о цене. Продавец, сухонький старик в белой чалме, назвал, показав ещё и на пальцах. Захребетник схватился за сердце и на смеси русского и сартского сообщил, что за такие деньги ему должны отдать весь ряд вместе с продавцом и его ишаком. Старик оживился.

— Уважаемый, такой дыни нет даже у эмира бухарского.

— У эмира, конечно, нет. Кто же будет подавать ему такую крохотную дыньку?

— Крохотную? Да такой огромной дыни свет не видывал!

— Конечно, не видывал. Эту маленькую дыню даже разглядеть удаётся с трудом.

— У тебя, уважаемый, проблемы с глазами? Я знаю хорошего лекаря и назову тебе его адрес, если ты возьмёшь эту дыню.

— Ай, почему ты сам не сходил к нему? Он бы дал тебе очки, чтобы ты не ошибался с размером дыни.

— Это я ошибался⁈ Пусть базар будет мне свидетелем, никогда не видел такого наглого покупателя!

Торговались они долго и со вкусом, подбирая такие обороты, что к ним стали подтягиваться зрители из соседних рядов. Стояли в сторонке, кивали и одобрительно цокали языками. Трижды Захребетник порывался уйти к другому продавцу, но старик в чалме хватал его за руку. В конце концов цена упала на две трети, и они ударили по рукам.

«Учись, Миша, — довольно сообщил Захребетник, взваливая дыню на плечо, — как торговаться надо».

«А смысл? Из-за мелочи целый концерт устроил, мы вообще могли у него все дыни купить и не обеднели бы».

«Ай, что ты понимаешь! Торг это не про деньги. Это разговор двух уважаемых людей и разминка для мозгов».

* * *

На следующий день Лебедев обрадовал меня новостью.

— Готово, Михаил Дмитриевич! Полигон выделен в пользование, вот предписание. Старое стрельбище, шесть вёрст от города, кругом ни души. Палите на здоровье!

— Спасибо огромное, Максим Максимович! Прямо сейчас и поедем.

— Если не возражаете, я с вами прокачусь. Хочется развеяться, а то всё кабинет, кабинет.

Полигон оказался ровной глинистой площадкой среди холмов, потрескавшейся от жары и утыканной остатками старых артиллерийских мишеней. Солнце палило нещадно, и воздух над полигоном дрожал зыбким маревом.

Для разогрева я чуток погонял близнецов. Они отработали связку арканов и щитов, потом Борис держал купол, а Леонид бил по нему серией шаровых молний. Лебедев сидел в теньке под навесом, который мы соорудили из брезента, и наблюдал за нашими экзерсисами.

— Михаил Дмитриевич, — спросил он меня ехидным тоном, — а что, в Москве закрыли полигон и тренировать сотрудников приходится аж у нас?

— Что