Человек государев 8 - Александр Горбов

— А местные умельцы? — Узакбай-бай огладил бороду. — Говорят, будто в Самарканде сохранились мастера старой школы. Те, что умеют работать с китайским нефритом.

Агабек испуганно оглянулся на дверь и замахал руками.

— Тише, тише, уважаемый! Разве вы не знаете, что нефрит нынче под запретом? Русские за него, да сохранит нас всевышний, на каторгу отправляют.

— Под запрет! — Захребетник сварливо заворчал. — Предки наши тысячу лет носили камень силы, и никто им был не указ. А теперь, видите ли, под запретом. Куда катится мир, я спрашиваю?

— Увы, увы.

Агабек покачал головой и тяжело вздохнул, изображая мировую скорбь.

— Ну что ж. — Захребетник тоже вздохнул и поправил халат. — Придётся заехать к Абдул-бею. Узнаю у него, где он брал амулеты для своих жён.

Агабек вздрогнул.

— Вы знакомы с уважаемым Абдул-беем?

— Конечно. Мы с ним двадцать лет ведём торговые дела, а дружим и того дольше. Прощай, почтенный Агабек. Лавка у тебя хорошая, но товара маловато.

И он повернулся к двери, собираясь уйти.

Я почти слышал, как в голове у ювелира щёлкают костяшки счётов. Богатый купец. Очень богатый купец. Не торговался. Друг Абдул-бея, а значит, надёжный человек. Если сейчас уйдёт, то купит амулеты в другом месте и сюда больше не вернётся. Алчность и осторожность сцепились в последней схватке. Победила алчность с разгромным счётом.

— Погодите! — Агабек метнулся следом, семеня и придерживая полы халата. — Погодите, уважаемый Узакбай!

Захребетник остановился и вопросительно посмотрел на Агабека.

— Кажется, — ювелир оглянулся на дверь, облизнул губы и понизил голос до шёпота, — у меня есть то, что вам нужно.

* * *

Агабек провёл нас через крошечный внутренний дворик с фонтанчиком и парой розовых кустов. И с поклоном распахнул низкую дверь.

— Прошу, почтеннейший Узакбай. Здесь нам никто не помешает.

Комната за дверью была совсем не похожа на лавку. Посредине устроен топчан, застеленный стёгаными курпачами, поверх разбросаны мягкие подушки, сбоку на отдельном столике важно стоял кальян. А у стены притулился низенький шкафчик тёмного дерева, запертый на висячий замочек.

— Присаживайтесь, дорогой гость, присаживайтесь!

Захребетник степенно взгромоздился на топчан, подоткнул под бок подушку и устроил живот на коленях со всей возможной солидностью. Агабек хлопнул в ладоши и тотчас слуга внёс поднос с чайником, пиалами, блюдом со сластями.

Захребетник, отыгрывая роль, принялся неторопливо пить чай, довольно ухая, отдуваясь и промокая лоб платком. Агабек же, сделал пару глотков, отпер шкаф и вытащил резную шкатулку.

— Прошу вас, уважаемый Узакбай, взгляните.

Откинув крышку, ювелир протянул мне шкатулку. Внутри, на шёлковом ложе, лежали толстые серебряные диски, покрытые затейливым чеканным узором.

— Амулеты красоты, — благоговейным шёпотом сообщил Агабек. — Самые лучшие, старой школы! Любая женщина, надевшая такой, уже через пять дней помолодеет на дюжину лет. Кожа станет как персик, глаза заблестят, а походка сделается лёгкой, как у газели, клянусь, четыре ваших жены будут молиться за здоровье мужа утром и вечером.

Он нырнул в шкафчик снова.

— А вот амулеты мужской силы. Для самого почтеннейшего. — Ювелир деликатно потупился. — В ваши годы, да при четырёх жёнах, он может пригодиться.

— Годы мои — моё богатство, — важно ответил Захребетник, одобрительно кивнув.

— А вот защита от белого оружия! Ни нож, ни сабля не коснутся того, кто носит его на груди.

— И сколько же просит уважаемый Агабек за свои чудеса?

— Всего лишь, — Агабек улыбнулся так, будто отдавал даром, — тысяча рублей за один.

Захребетник восхищённо поцокал языком.

— Вай, какая работа! Какая чудесная работа.

Он взял один диск и поднёс к глазам, разглядывая с разных сторон.

«Видишь, Миша? — шепнул мне Захребетник. — Так и светится от нефритовых эманаций».

Он улыбнулся и нажал пальцами посильнее, ломая серебряный корпус пополам, как разламывают лепёшку. И на мою ладонь выкатился кубик мутно-зелёного нефрита.

— Ай! — Агабек подскочил. — Что вы сделали⁈ Тысяча рублей!.. Зачем!..

Захребетник поднял на него глаза и гаркнул:

— Бу!

Агабек отпрянул и часто заморгал. А Захребетник щёлкнул пальцами, и в тот же момент исчезли накладная борода, чалма, парчовый халат и подушка, изображавшая живот. А вместо них на Захребетнике появился идеально белый мундир.

Действие мундир возымел сокрушительное. Ювелир побелел, захрипел горлом и осел на пол.

— А-а-а… Ак-паша!

Он попытался отползти задом к двери, но не сумел сдвинуться ни на вершок. Захребетник ухватил его за бороду, притянул к себе и произнёс гулким, нечеловеческим голосом:

— Попался!

— Нет! Нет! — заскулил Агабек, мелко тряся щеками. — Я не виноват! Я маленький человек! Не надо меня на каторгу!

— На каторгу? — Захребетник захохотал так, что задребезжали пиалы на подносе. — Кто тебе сказал про каторгу, почтенный? За твои делишки ты отправишься на виселицу.

Агабек замотал головой.

— Умоляю! Пощадите! Я всё отдам! У меня есть деньги, много денег! Заберите всё, только не виселица!

— Мне нужно другое. — Захребетник наклонился к самому его лицу. — Откуда нефрит, падаль?

Он дёрнул ювелира за бороду, и Агабека прорвало. Всхлипывая, подвывая и делая жалостливое лицо, он выложил всё. Нефрит ему продавал некто Турсун — человек при деньгах, но не купец и не землевладелец, и чем живёт, никто в точности не знает. Откуда тот брал нефрит, Агабек не спрашивал. Встречались они раз в месяц, в чайхане Али-бобо у Сиябского моста, а живёт Турсун в старом городе, возле мечети Хазрет-Хызр, дом с синими воротами, второй от угла.

Пока ювелир откровенничал, Захребетник свободной рукой распотрошил шкафчик. Вывалил амулеты горкой на топчан и принялся ломать один за другим. А затем провёл над ними ладонью, «выпив» разом весь нефрит.

«Не люблю я его, потом изжога будет. — Захребетник скривился. — Но оставлять нельзя, лучше уж так».

— Пощадите, господин! — Агабек повалился на пол ничком и тихо подвывал. — Не губите! Не оставляйте детей сиротами!

— Значит, так.

Захребетник поднялся, одёрнул белый мундир и потыкал ювелира носком сапога.

— На первый раз я тебя пощажу. Торгуй серебром, корми своих детей и благодари небо за мою доброту. Но если ты хоть раз коснёшься нефрита — тебя хватит удар прямо на месте.

С пальцев Захребетника сорвались несколько Глаголов и впились в жирный затылок ювелира. Заставив того тонко взвизгнуть.

Оставив Агабека рыдать от счастья на полу, Захребетник вышел во