Псих. Расплата. - Павел Барчук

— Ладно, — сказал я вслух. Апогею. — Знаешь, а твоя идея с извлечением мне даже нравится. Только с одной поправкой.

Воронцов прищурился.

— С какой?

Я улыбнулся ему. По-настоящему, широко. Наверное, впервые за последние четыре года после смерти родителей.

— Извлекать будем не из меня.

Апогей дёрнулся было — то ли сказать что-то, то ли рвануть вперед. Не успел.

Я нырнул в Панацею.

Стена-вакуум, которую обычно пробивал с трудом, на этот раз поддалась почти легко. Абсольвиум сделал за меня половину работы — придушил её Дар, а вместе с ним и защиту.

«Молодец, — зашелестел Мозгоед. — А теперь глубже. Не барахтайся на поверхности. Тебе нужен не первый слой и даже не второй. Тебе нужна её воля. Возьми её целиком».

Я нырнул глубже. Туда, где сама суть человека. В мозг блондинки, в центр её сознания. Нашёл пульсирующее ядро, то, которое заставляет двигаться, говорить, дышать. Ухватил. Сжал.

Панацея вскинула голову. Глаза у неё расширились, потом остекленели. Тело обмякло, а через секунду выпрямилось — но уже не само по себе. Теперь ниточки были у меня.

Странное ощущение, если честно. Будто натянул на себя огромную перчатку, прямо башкой в неё влез. Её руки — мои руки. Её боль в плече — где-то на краю, чужая, приглушённая, тоже моя. Её Дар — тлеющий, но живой — тоже мой.

— Не торопись, Псих. Тебе не кажется странным… — Апогей напрягся, подался вперёд. — Тебе не кажется странным, что после такого шума до сих пор не появилась охрана?

— Стой где стоишь, — рявкнул Зубов. Затем через плечо крикнул Гнусу: — Иди сюда, сопляк. Следи за Стиксом, а я возьму на себя белобрысого.

Толик тут же шустро переместился в комнату, подошёл к Стиксу и ткнул тому в голову ствол пистолета. Сиротин остался в коридоре. На всякий случай.

Потому что Апогей прав. Охрана уже должна появиться, а её нет. Либо они не слышали, что происходит в закрытом блоке, что маловероятно. Оружие Зубова так хреначит, слышно за километр. Либо… либо кто-то позаботился, чтобы охрана не пришла.

«Не отвлекайся. Работай с сучкой, — одёрнул меня Мозгоед. — Они там без тебя разберутся. Теперь Стикс. Подведи её к нему. Пусть положит ладони. Она знает как — тело помнит процедуру, даже если абсольвиум глушит. На хрен твой психованный цербер вообще притащил эти патроны? Было бы легче без долбаного металла».

«Не отвлекайся, работай с сучкой, — передразнил я телепата. — Зубов сделал всё правильно».

«Ладно. Давай, веди Панацею».

Я направил блондинку к Стиксу. Тот дёрнулся, попытался сдвинуться в сторону, но Гнус ещё сильнее надавил стволом на башку одарённого. Толик, как и Сиротин, за всё время не сказал ни слова. Я видел, что ему до усрачки страшно, но он держался. Так-то не каждый день вступаешь в схватку с членами Девятки, которые считаются неубиваемыми и непобедимыми. Ну… не такие уж они крутые. Что тут ещё скажешь.

— Не рыпайся, — посоветовал цербер Стиксу. Сам он уже стоял возле Апогея, направив чудо-автомат прямо в грудь белобрысому мудаку. — Мой напарник молод и горяч. Может пальнуть на нервах. Имей в виду, у него пули тоже с начинкой.

Панацея подошла к Стиксу. Забавно, но она пыталась сопротивляться. Я сжал светящееся ядро чуть сильнее. В итоге блондиночка не опустилась на колени, а буквально рухнула, будто её толкнули в спину.

Ладони Панацеи легли Стиксу на грудь. Я почувствовал, как Дар подружки Воронцова сопротивляется, не хочет включаться. Не угадала, малышка. Сегодня командовать парадом буду я.

«Вытаскивай его Дар».

Приказ был прямой и максимально точный. Сознание Панацеи ещё пару секунд потрепыхалось, а потом дело пошло.

Стикс закричал.

Из него что-то потекло. Светящаяся хрень, наподобие той субстанции, из которой была сделана медуза в бункере.

«Дааа… — довольно протянул Мозгоед. — Совет, конечно, сделал фантастическую штуку. Их сраная сыворотка так изменила наши организмы, что охренеть можно. Она вырастила в нас Дар, как опухоль. А опухоль всегда можно вырезать».

Светящаяся хреновина вытекала из Стикса из центра его груди, вытекала и собиралась в шар, который завис прямо в воздухе. Потрясающее зрелище, надо сказать.

Наконец струйка стала совсем тонкой, а потом вообще оборвалась. Шар сформировался полностью и теперь висел в нескольких сантиметрах от тела своего бывшего владельца.

«Вели Панацее, пусть направит его в тебя», — скомандовал Мозгоед.

«Ты серьёзно?»

«Более чем. Зачем пропадать добру. Сейчас мы поглотим Дар Стикса, потом сделаем то же самое с Апогеем, ну и напоследок заберём способности самой Панацеи. Ты разве против? Прикинь, будешь и летать, и лечить, и гидрокинез в довесок. Красота».

«Меня не разорвёт от такого количества?»

«Верно мыслишь, Псих. Кого-то другого однозначно порвало бы как хомячка, но не нас. Мы телепаты».

Я велел Панацее направить светящийся шар в моё тело. Лицо блондинки дёрнулось от напряжения. Она всё ещё пыталась сопротивляться. Хрен там. Светящаяся фиговина медленно поплыла ко мне.

Честно говоря, было немного жутковато. Успокаивало одно. Нечто подобное я уже переживал в бункере. Это первое. А второе — Мозгоед находится во мне, он не позволит случиться плохому, потому что напрямую зависит от целостности моего тела. Если говорит, ничего не случится, значит, так и будет. По крайней мере пока.

В грудь ударило холодом, потом теплом. По телу прошла судорога. Но не такая, как в бункере. Слияние с Мозгоедом проходило гораздо болезненнее. А это… ну чёрт его знает… Я как будто проглотил что-то колючее и непривычное. В остальном — всё было вполне нормально.

Стикс обмяк, притих. Глаза стали совсем пустые.

«Что с ним? Мы ж забрали только Дар».

«Ой, Псих, тебе не по хрену? Первые одарённые жили со своими способностями больше полусотни лет. Для них Дар — это самая суть. Стикс теперь просто пустая оболочка. Живой, но недееспособный. Как овощ».

— Твою мать, — прошептал Апогей. Впервые в его голосе прорезалось что-то настоящее. Страх.

— Теперь к нему, — велел я Панацее, кивнул в сторону Воронцова.

Блондинка двинулась к своему дружку. По её лицу текли слёзы. Отвечаю. Самые настоящие. Но при этом она даже не могла открыть рта и произнести хоть слово.

Апогей попятился, вскинул руку — хотел давить Даром, наплевав на мои угрозы. Но я был быстрее. Ткнул ему в башку иглой боли — коротко, зло. Апогей взвыл, схватился за голову, рухнул на