Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

– Сейчас не до них, – отвечаю я. – Будем исходить из того, что все, чему не требуется обработка в бутылочных горлышках, или уже ждет в сборочном цеху, или прибудет туда к тому времени, когда там появятся детали из бутылочного горлышка.

Боб кивает.

– Всем все понятно? – спрашиваю я. – Сейчас ничего не может быть важнее этого. У нас нет времени, чтобы отступать или играть в управленческие игры, где каждый ход обдумывается по полгода. Мы знаем, что надо делать. Так давайте приступим.

Вечером, ведя машину по главному шоссе, я пробегаю глазами по залитым закатным солнцем верхушкам крыш пригородных домов, раскинувшихся по обе стороны от меня. Я проезжаю мимо знака, указывающего, что до съезда на Форест-Гроув осталось две мили. В Форест-Гроув живут родители Джули. Я съезжаю с шоссе.

Ни Барнетты, ни Джули не знают, что я еду. Я предупредил, чтобы мама ничего не говорила детям. После работы я просто сел в машину и поехал сюда. С меня хватит этой ее игры в прятки.

Я поворачиваю с четырехполосного шоссе на гладкую дорогу с черным покрытием, бегущую через спокойный пригородный район. Состоятельность домовладельцев сомнений не вызывает. Лужайки перед домами безукоризненны – все без исключения. Посаженные вдоль дороги деревья только-только начинают выпускать первые клейкие листочки, и в лучах заходящего солнца они кажутся ярко-зелеными.

Их дом находится в середине улицы. Это двухэтажное кирпичное здание, построенное в колониальном стиле и выкрашенное в белый цвет. На окнах ставни, они сделаны из алюминия и не имеют петель. Ими не пользуются, это просто дань традиции. Здесь выросла Джули.

Я паркую «бьюик» у тротуара перед домом, бросаю взгляд на подъездную дорогу к дому и тут же перед гаражом, как я и предполагал, вижу «аккорд» Джули.

Дверь открывается еще до того, как я подхожу. За дверью из сетки стоит Ада Барнетт. Подходя, я слышу, как она защелкивает ее на замок.

– Здравствуйте, – здороваюсь я с ней.

– Я же тебе сказала: она не хочет с тобой говорить, – бросает мне Ада.

– Пожалуйста, скажите ей, что я здесь, – говорю я. – Она все-таки моя жена.

– Если хочешь поговорить с Джули, можешь связаться с ней через ее адвоката, – заявляет Ада и начинает закрывать дверь.

Я заявляю:

– Ада, я не уйду до тех пор, пока не поговорю с вашей дочерью.

– Если ты не уйдешь, я вызову полицию, и тебя выдворят за пределы нашей собственности, – объявляет мне Ада Барнетт.

– Тогда я подожду в машине, – говорю я. – Улица вам не принадлежит.

Дверь захлопывается. Я пересекаю лужайку, прохожу по тротуару, забираюсь в «бьюик» и сижу там, уставившись на дом. Время от времени я вижу, как подрагивают шторы за окнами дома Барнеттов. Проходит 45 минут. Солнце село, и я уже не в первый раз спрашиваю себя, сколько времени буду здесь сидеть, когда дверь вновь открывается.

Это Джули. Она выходит из дома. На ней джинсы, кроссовки и свитер. В этой одежде Джули выглядит намного моложе. Сейчас она похожа на девочку-подростка, идущую на свидание с мальчиком, дружбу с которым ее родители не одобряют. Джули идет через лужайку, я выхожу из машины. На расстоянии приблизительно десяти футов она останавливается, как бы опасаясь подойти поближе, будто я могу схватить ее, бросить в машину и унести, как ветер, в свой шатер где-нибудь посреди пустыни. Мы молча смотрим друг на друга. Я засовываю руки в карманы.

Чтобы не молчать дальше, я спрашиваю:

– Ну… как ты?

– Если хочешь знать правду, – говорит она, – мне очень паршиво. А ты?

– Беспокоюсь о тебе.

Джули отводит взгляд. Я хлопаю по крыше «бьюика».

– Поехали проедемся, – предлагаю я.

– Нет, не могу, – говорит она.

– Ну, тогда, может, пройдемся?

– Алекс, скажи, чего ты от меня хочешь? – спрашивает Джули.

– Я хочу знать, почему ты это делаешь!

– Потому, что я не знаю, хочу ли оставаться твоей женой, – отвечает она. – Разве не понятно?

– Ладно, мы можем об этом поговорить?

Джули молчит.

– Ну же? – говорю я. – Пошли пройдемся, хоть вокруг квартала, если только ты, конечно, не хочешь дать соседям повод для сплетен.

Джули оглядывается и видит, что нас уже откровенно рассматривают. Скованно она делает шаг мне навстречу. Я протягиваю ей руку, Джули ее не берет, но все-таки мы вместе поворачиваемся и начинаем медленно идти по тротуару. Я машу дому Барнеттов и отмечаю движение штор в одном из окон. В полном молчании мы проходим не меньше сотни футов. Наконец я решаюсь нарушить тишину.

– Послушай, мне действительно очень жаль, что все так получилось в эти выходные, – начинаю я. – Но что я мог сделать? Я обещал Дэйви…

– Это не потому, что ты ушел с Дэйви в поход, – перебивает она. – Это просто было последней каплей. Просто я вдруг поняла, что больше не могу. Я поняла: мне нужно уехать.

– Джули, почему ты не дала мне хотя бы знать, куда уехала?

– Послушай, – говорит Джули, – я уехала от тебя, чтобы побыть одной.

Замявшись, я все-таки спрашиваю:

– Ты хочешь развестись?

– Пока не знаю, – отвечает она.

– Понятно, а когда будешь знать?

– Ал, мне очень трудно сейчас, все очень неопределенно. Я не знаю, что мне делать. Я не могу прийти ни к какому решению. Мама говорит мне одно. Папа – другое. Подруга – третье. Все, кроме меня, знают, что мне делать.

– И ты уехала, чтобы побыть одной и принять решение, которое затронет тебя, меня и детей. Ты готова выслушать всех, кроме тех троих, чья жизнь полетит вверх тормашками, если ты не вернешься, – говорю я.

– Это то, с чем я должна разобраться сама, без давления с вашей стороны.

– Я только предлагаю поговорить о том, что тебя не устраивает. В ее вздохе явно слышно раздражение.

– Ал, мы уже миллион раз говорили об этом!

– Ладно. Послушай, скажи, у тебя с кем-то роман?

Джули останавливается. Мы дошли до угла.

Она холодно говорит:

– Думаю, я ушла с тобой достаточно далеко.

Джули поворачивается и направляется к дому родителей, а я какое-то время остаюсь стоять на том же месте. Потом я догоняю ее.

– И все-таки? Да или нет? – настаиваю я.

– Да нет у меня никакого романа! – кричит она на меня. – Думаешь, я уехала бы к родителям, если бы у меня был роман?

Мужчина, выгуливающий невдалеке собаку, поворачивается и смотрит на нас. В напряженном молчании мы быстро проходим мимо него.

Я шепотом говорю ей:

– Мне просто нужно было знать… Вот и все.

– Если ты полагаешь, что я могу оставить детей только для того, чтобы неизвестно с кем закрутить роман, тогда ты меня вообще не