Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

– Нет, – отвечает Иона. – Совершенно не это. Бутылочные горлышки останутся бутылочными горлышками. Что необходимо сделать, так это найти для бутылочных горлышек достаточно мощностей, чтобы приблизить их мощности к уровню спроса.

– И откуда мы их возьмем? – спрашивает Боб. – Вы что, хотите сказать, что они вот так тут и валяются под ногами?

– По сути дела, да, – отвечает Иона. – Если вы ничем не отличаетесь от большинства производителей, то у вас есть мощности, скрытые от ваших глаз, потому что ваше видение кое в чем неверно. Я предлагаю прямо сейчас пойти на завод и на месте посмотреть, каким образом вы управляете теми двумя бутылочными горлышками, которые у вас есть.

– Почему бы и нет? – говорю я. – В любом случае еще ни одному посетителю не удалось избежать экскурсии по заводу.

Мы надеваем защитные очки, каски и отправляемся на завод. Мы с Ионой возглавляем процессию и через двойные двери входим в оранжевое зарево. Прошла уже почти половина времени работы второй смены, и сейчас в цехах немного спокойнее, чем днем. Это весьма кстати, так как, разговаривая, мы можем лучше слышать друг друга. Я поясняю Ионе, мимо каких стадий производства мы проходим.

Я замечаю, как он на глаз прикидывает количество наваленной повсюду незавершенки. Я ускоряю шаг.

– Вот это и есть станок с ЧПУ NCX–10, – говорю я Ионе, когда мы подходим к громоздкому станку.

– И это ваше бутылочное горлышко, так? – спрашивает Иона.

– Одно из двух, – говорю я.

– А почему он сейчас не работает? – интересуется Иона.

Действительно, NCX–10 в данный момент остановлен.

– Э-э, хороший вопрос, – говорю я. – Боб, почему он стоит?

Боб смотрит на часы.

– Скорее всего, потому, что наладчики ушли на перерыв десять минут назад, – отвечает он. – Они вернутся минут через 20.

– В договоре с профсоюзом есть статья, согласно которой каждые четыре часа у рабочих должен быть получасовой перерыв, – поясняю я Ионе.

– А почему они ушли на перерыв сейчас, а не тогда, когда станок работает?

– Потому, что наступило восемь часов, – говорит Боб, – и…

Иона поднимает руки и перебивает его.

– Подождите. Если речь идет о любом станке, не являющемся бутылочным горлышком, – никаких проблем, потому что какой-то процент рабочего времени не бутылочное горлышко должно простаивать. Так что какая разница, когда операторы уходят на перерыв? Это не так важно. Но в бутылочном горлышке? Это же совершенно другое дело!

Указывая на NCX–10, он говорит:

– Сколько часов в месяц может работать этот станок? 600, 700?

– Около 585 часов в месяц, – отвечает Ральф.

– Сколько бы ни было, спрос все равно выше, – говорит Иона. – И если вы теряете час или даже полчаса из них, то теряете безвозвратно. Это время уже невозможно нагнать нигде в системе. И проход для всего завода будет меньше на тот объем продукции, который бутылочное горлышко произвело бы за данное время. Это делает ваш перерыв на обед немыслимо дорогим.

– Но у нас еще есть профсоюз, – замечает Боб.

– Ну так поговорите с ними, – отвечает Иона. – Они же держат какую-то часть акций. И они совсем не глупы. Просто вам нужно объяснить им так, чтобы они поняли.

Ну да, думаю я, это легче сказать, чем сделать. С другой стороны…

Иона обходит NCX–10. Я вижу, что он осматривает не только этот станок, но и другое оборудование в цеху. Потом он подходит к нам.

– Вы сказали, что это единственный станок такого типа на заводе, – замечает он. – Но это довольно новое оборудование. А где старые станки, которые он заменил? Они у вас еще есть?

– Ну, что-то еще есть, – неуверенно отвечает Боб. – От нескольких мы точно избавились. Совсем древних.

– У вас осталось хотя бы по одному старому станку каждого типа, которые могли бы делать то же, что и этот станок? – спрашивает Иона.

Тут вмешивается Лу:

– Прошу прощения, не собираетесь же вы предложить нам использовать старое оборудование?

– Если оно в рабочем состоянии, тогда да, я мог бы это предложить, – спокойно отвечает Иона.

Лу хлопает глазами.

– Не знаю, как это сказалось бы на наших показателях себестоимости, – говорит он. – Но сразу должен вам сказать, что использование старых станков обойдется намного дороже.

– С этим мы успеем разобраться, – говорит Иона. – Сейчас мне нужно знать, есть у вас эти станки или нет.

За ответом мы поворачиваемся к Бобу. Он хмыкает:

– Должен вас огорчить. Мы не оставили ни одного из тех станков, которые могли бы снять часть нагрузки с NCX–10.

– И что заставило нас сделать такую глупость? – спрашиваю я.

– Нам было нужно новое складское помещение для хранения запасов незавершенного производства, – отвечает Боб.

– А-а, – это все, что я могу сказать.

– Тогда это казалось неплохой идеей, – замечает Стейси.

Затем мы отправляемся в цех термообработки и останавливаемся перед печами.

Взглянув на горы деталей, ждущих обработки, Иона спрашивает:

– Вы уверены, что всем этим деталям требуется термообработка?

– О да, безусловно, – отвечает Боб.

– А в цехах, где они обрабатываются до того, как поступают сюда, нет альтернативных технологий, которые позволили бы по крайней мере части деталей избежать термообработки? – интересуется Иона.

Мы переглядываемся.

– Думаю, нам нужно будет поговорить с конструкторским отделом, – говорю я.

У Боба глаза лезут на лоб.

– Ты что? – спрашиваю я.

– Ну, для начала скажем, что парни из конструкторского отдела не очень-то торопятся реагировать на подобные вещи, – говорит Боб. – И особого счастья от того, что им придется менять технологические требования, они не испытывают. Их типичная реакция: «Делайте так, потому что мы так сказали».

– Боюсь, он прав, – говорю я Ионе. – И даже если нам удастся их уговорить, у них уйдет вечность на то, чтобы утвердить эти изменения.

– Ладно, – говорит Иона. – Тогда у меня вопрос: а есть другие производители, которые могли бы делать для вас термообработку?

– Есть, – отвечает Стейси, – но в таком случае себестоимость деталей повысится.

По выражению лица Ионы я догадываюсь, что это начинает ему надоедать. Он указывает на горы незавершенки и интересуется:

– Что это представляет собой в денежном выражении?

– Не знаю, – отвечает Лу, – тут деталей приблизительно на 10 000–15 000 долларов.

– Нет, тут не тысячи долларов, если, конечно, это бутылочное горлышко, – возражает Иона. – Подумайте еще раз. Тут значительно больше.

– Ну, я могу проверить по записям, если хотите, но стоимость этого будет не больше, чем назвал Лу, – подключается Стейси. – В самом крайнем случае я бы сказала, что здесь материалов на 20 000 долларов…

– Нет-нет, – не дает ей закончить Иона, – я говорю не о стоимости материалов. Какое количество продукта вы продадите клиентам, как только