История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Именно тогда возник институт междуцарствия (interregnum), когда высшая власть переходила поочередно к одному из сенаторов на чрезвычайно ограниченный срок[818]. Этот институт сохранился и после падения монархии в Риме в случае отсутствия по какой-либо причине (чаще всего в случае неожиданной смерти высших должностных лиц) легальной власти. Поскольку царь являлся не только главой римской общины, но и ее главным представителем перед богами, его исчезновение могло нанести непоправимый вред самой общине. Поэтому, с одной стороны, было необходимо иметь лицо, которое будет осуществлять сакральные полномочия царя (прежде всего, проведение ауспиций)[819], а с другой, не сконцентрирует в своих руках такую власть, что позволит ему оттеснить сенат. Отсюда и разделение сенаторов на декурии по десять человек и передача властных, особенно религиозных, полномочий сроком каждому члену конкретной декурии не более чем на пять дней[820]. Традиция передает, что сенаторы стремились как можно дольше сохранить власть в своих руках. Однако, с одной стороны, это вызвало недовольство в народе, который видел в сенаторах узурпаторов власти, а с другой, привело к раздорам между различными сенаторскими группировками. К тому же, затягивание с появлением нового царя могло привести к обострению отношений с соседями. К концу междуцарствия, которое, по преданию, продолжалось больше года, ситуация в Риме накалилась, начались волнения, и сенаторам пришлось пойти на выборы нового царя. Официально возможность избрания была передана народу, т. е. куриатным комициям, а за собой сенат оставил лишь утверждение этого выбора, но реально, конечно, все дело решалось в сенате. Выбор пал на сабина Нуму Помпилия[821]. Выбор был неслучаен. Нума был зятем Тита Тация и уже, как гласит позднейшее предание, прославился своей мудростью. Главное же, что он не был связан ни с какой-либо сенаторской группировкой, ни с Римом вообще, поскольку происходил из Кур. Хотя предание выводит из Кур Тита Тация, они в это время связаны с Римом не были, так что уроженец Кур представлял собой нейтральную и, пожалуй, компромиссную фигуру. Такая нейтральная фигура вполне могла удовлетворить противоположные интересы и противоборствующие стороны.

Став царем, Нума Помпилий, действительно, сумел найти компромисс с сенатом и стабилизировать обстановку в Риме. Первым же его актом стал роспуск отряда целеров (Plut. Numa 7)[822], что не могло не привлечь к нему симпатии сенаторов. С другой стороны, Нума «снял» возникшую было напряженность внутри римского общества, разделив между нуждающимися участки на земле, ранее завоеванной Ромулом (Dion. Hal. II, 62, 3–4; 74, 2–3; 76, 1–2; Plut. Numa 16). Еще сам Ромул, если верить тому же Плутарху (Rom. 17) распределил часть завоеванной земли между воинами, и этот самовольный акт вызвал резкое недовольство сенаторов. На этот раз ни о какой реакции сенаторов автор не сообщает. По-видимому, речь идет о разных категориях бенефициаров этих актов. Ромул, если верить Плутарху, раздавал земельные участки воинам (στρατιώτας), а Нума разделял землю между бедными гражданами (άπόροις των πολιτών). Надо, видимо, согласиться с тем, что в первом случае это были отдельные люди, связанные непосредственно с самим царем[823] (может быть, те же целеры?), а во втором — младшие члены существующих родовых организаций. Другим важным шагом, приписываемым Нуме, стало оформление границы земель, завоеванных Ромулом (Dion. II, 74, 4; Plut. Numa 16; Qaest. Rom. 15). Этот шаг полностью вписывается в отмеченное ранее появление границ отдельных политических единиц. Официальным определением границы царь оформил Римскую civitas как такую политическую единицу. Эти на первый взгляд «светские» акты Нумы носили несомненный религиозный характер. Олицетворением любой границы, как государственной, так и частной, как подчеркивал Плутарх, является бог Термин, создание святилища которого тоже приписывалось Нуме. Тот факт, что праздник в честь этого бога — Терминалии — отмечался у шестого милевого столба от Рима (Ovid. Fasti II, 683), т. е. на границе ager Romanus antiquus, свидетельствует о связи установленной границы с завоеваниями времени Ромула. Этот факт подтверждает возможность появления оформленной границы именно в период царствования Нумы. По-видимому, к этому же времени относилось появление и других празднеств, также отмечавших границу древнейшей римской территории, — Робигалии и Андервалии. Места, где эти празднества отмечались, показывают рубежи ager Romanus antiquus, находившиеся в четырех-шести милях от самого Рима[824].

Нуме вообще приписывается заложение сакральных основ римского общества. Большое значение имела постройка официального царского дворца, что конституировало царскую власть (Ovid. Fasti VI, 263–264; Plut. Numa 14; Cas. Dio I, fir. 6, 2)[825]. Значимость постройки дворца как политического центра видна из упоминания Диона Кассия, что Нума, будучи сабином, сам жил на Квиринале, но дворец именно как официальный центр власти (άρχεΐα) построил на Священной дороге, т. е. фактически на будущем форуме. Постройка дворца имела и религиозное значение, поскольку царь являлся не только политической, но и сакральной фигурой, выступая главным представителем общины перед богами. По существу он являлся верховным жрецом римского народа. В этих условиях царский дворец фактически превращался в главное святилище раннего Рима. Насколько можно судить по находкам, богами, которые почитались в Regia Нумы, были Коне и Марс[826]. Марс считался не только отцом Ромула, но и инициатором похищения женщин, в том числе сабинянок. Само же похищение произошло в Консуалии, т. е. в праздник Конса, который, по Овидию (Fasti III, 199–200), и стоял конкретно у истоков самого похищения. По именам сабинянок были названы римские курии, как и обещал Ромул. Это связывало этих богов уже и с созданием римского социально-политического порядка[827]. Таким образом, царский дворец оказывался святилищем именно тех богов, которые были связаны с возникновением и упорядочением Рима. Археологические находки пока датируют раннюю фазу постройки Regia последней четвертью VII в., но имеются и некоторые следы строений VIII–VII вв.[828] Раскопки еще полностью не закончены, и можно предполагать, что около 625 г. имела место не постройка, а перестройка дворца, ставшего к этому времени не столько политическим, сколько сакральным центром Рима.

Овидий (Fasti VI, 259–264) связывал с дворцом Нумы и святилище Весты. Эту же связь подтверждают и другие авторы (Plut. Numa 14, Cas. Dio I, fir. 6, 2; Solin. I, 21). Такая настойчивость традиции едва ли случайна. Позже, когда Regia станет резиденцией великого понтифика, именно тот будет фактическим главой весталок[829]. Видимо, особая связь дворца и его хозяина со святилищем и служанками Весты возникла еще в царское время