Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

Юрия Бондарева, поднявшегося с романом «Берег» на новую вершину творчества. Вспомним: Никитин был на войне артиллеристом. И не случайно в его памяти все тонкости этой военной профессии, да и психологические ее тонкости, все остались.

…И все же — что такое «Берег»? «Берег» — жизнь, обернувшаяся берегом смерти, потому что это свой берег, тот, без которого нельзя жить и от которого даже в самых тяжелых обстоятельствах невозможно оторваться. Невозможно оторваться, постоянно помня и учитывая глубокие пропасти, которые все еще разводят людей в разные стороны, в полярные друг другу направления. Разводят даже тех людей, которые, казалось, по всем человеческим данным, по всем их эмоциям должны были быть вместе и только в этом случае уметь выстоять. Не погрешу против истины: такими людьми могли быть Никитин и Эмма Герберт…

Чуждый исторической сентиментальности, Бондарев рассудил иначе.

Можно было бы сказать, что ему было у кого учиться. Но мы не скажем этого, ибо Юрий Бондарев настолько большой, самобытный и глубокий писатель, что опровергать что-либо в романе или ставить под сомнение — напрасный труд.

Одно можно сказать: роман «Берег» захватил читателя. Роман будет жить долгой жизнью, помогая настоящим и будущим поколениям читателей познать глубины психологии героев Великой Отечественной войны, все более, с течением безжалостного времени, уходящих в Бессмертие.

1976

СУЩНОСТЬ СЛОЖНОСТИ

В поэзию входят по-разному. Поэзия — такое широкое поле, где произрастают самые разные представители поэтического мира. И кажется порой, что это даже и не поле, а сад, в котором поднимаются и молодые поросли, и стоят уже старые, мощные дубы и тополя, с глубоко ушедшими в землю корнями.

С именами талантливых поэтов у нас часто связывается та или иная область или край родины. Вот уже несколько десятилетий в русской советской поэзии плодотворно работает талантливая поэтесса с очень своим, непохожим на другие, голосом, со своим тембром поэтической речи. Все в ней по-своему, несмотря на то, что стихи у нее разные, написанные на различные темы и события, связанные с многообразными проявлениями человеческой души.

Если говорить о Сибири, особенно об Урале, то у каждого из нас возникает свое представление об этом красивом, могучем, гордом, богатырском крае. И как-то всегда кажется, что поэт, представляющий Урал, должен говорить обязательно громко, приковывая этим всеобщее внимание. В этом есть и своя закономерность. Но поэзия вносит свои поправки в обычные и, я бы сказал, схематичные человеческие представления. Так вдруг в уральской поэзии появился и прочно вписался на веки вечные прекрасный эпический поэт Борис Ручьев, поэмы которого славят горную уральскую землю, они наполнены глубокой человечностью и нежностью к людям и являются, пожалуй, в советской поэзии единственной уральской поэтической летописью, если, конечно, не считать глав из поэмы «За далью — даль» Александра Твардовского. И рядом с ним Людмила Татьяничева — другой поэт, тоже очень уральский, со своим особым видением мира, со своими красками.

Когда я — и ранее внимательно следивший за стихами Татьяничевой — вновь и вновь перечитывал их, я невольно находил черты сходства Татьяничевой с другими советскими поэтессами. Но это только, пожалуй, на первый взгляд.

Каждый поэт живет как бы в одном большом измерении. Но в это большое измерение, в то общее, в чем он живет, — составной частью входит и та земля, на которой он вырос, которая дала ему жизнь.

В нашей советской поэзии много удивительных примеров щедрого рождения талантов, на, казалось бы, территориально не так уж большой земле. Смоленщина — поэтичный край. Только за последние четыре десятилетия она дала миру трех самобытных больших, талантливых поэтов. И первый из них — Александр Твардовский. За ним — Михаил Исаковский и очень интересный, по-своему пропевший песню, поэт Николай Рыленков.

Но смоленская земля, давшая им жизнь, была все же только первым рубежом, на котором поднялись эти поэты, а затем — и Александр Твардовский, и Михаил Исаковский — стали поэтами всенародными, ибо стихи и поэмы Твардовского и песни Исаковского задевали самые сокровенные струны человеческих душ нашего народа.

…Когда перелистываешь книги Людмилы Татьяничевой, страницу за страницей, вчитываешься в строки ее стихов, видишь ту землю, на которой впервые она сказала свое поэтическое слово. Поэтому и чувствуешь, что каждое стихотворение Татьяничевой словно омыто уральскими бурными реками, расцвечено яркими северными красками, напоминающими горные самоцветы, — щедрые примеси железа, золота и всяких других полезных ископаемых, которыми так богата уральская земля. И кажется, что эти реки и эта земля, неутомимый труд несравненных уральских мастеров, насытили поэзию Людмилы Татьяничевой большим содержанием, образностью, мыслями, присущими прежде всего главной и основной, я бы сказал, теме поэзии Людмилы Татьяничевой — теме России.

С большим волнением читаешь стихи:

Мне бы только суметь,

Мне бы только успеть

О России моей

Полным голосом спеть…

Чтоб за всю доброту

Отплатить ей добром,

Нужно песням звенеть

Серебром, серебром.

Слишком пламенна медь,

Слишком празднична сталь,

Мою нежность излить

Они смогут едва ль.

Нежность к русской земле,

На которой росла,

Где цветам и ручьям

Я не знаю числа.

Этот запев, повтор, идущий через многие стихи Людмилы Татьяничевой является основным лейтмотивом всего ее творчества.

Находит она выразительные, емкие слова, какие-то глубинные, особые и в «Поре медосбора». Своеобразная образность, порой контрастная, пронизывает эти стихи: «Пора медосбора, пора медосбора… От лилий белы золотые озера. Как сельские дети, свежи и румяны луга заливные, лесные поляны».

Мягкая, глубоко входящая в душу читателей поэзия:

В звезде рубиновой,

Как в призме,

Дороги сходятся,

Лучась…

Россия.

Родина.

Отчизна, —

Прочна понятий этих

Связь.

Она прочна и нерушима,

Как сила братского

Родства.

Как хлеб и соль,

Необходима,

Как сущность сложности —

Проста.

Да вот так, действительно, и просто — «Россия. Родина. Отчизна… как хлеб и соль, необходима, как сущность сложности — проста».

Так может сказать только поэт, живущий со своим народом, на своей земле, полностью разделяя все тяготы и горести, радости и победы.

Размышляя о стихах Татьяничевой, возвращаясь к ним снова и снова, я думаю и о том, насколько они хрестоматийно просты, точны и насколько они естественно входят в сознание и в душу. Да, действительно, Россия, но Россия эта уже не Русь, хотя Татьяничева все время и совершенно справедливо отдает глубокий поклон прошлому и сердечно поет о великих трудовых свершениях, о дружбе и братстве народов.