Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

тоже пойду, — тут же сказал Марк.

Лея закрыла книгу.

— Тогда и я.

— Вот поэтому я не хотела начинать.

Мара спокойно пила чай.

Предательница номер два.

— Что думаешь? — спросила я.

— Что если детям запрещать слышать все разговоры о себе, они будут слушать за дверью.

Лея кивнула.

— Это правда.

— Тебя никто не спрашивал.

— Но правда.

Я сдалась не сразу.

В конце концов согласилась на условие: дети приходят только на начало заседания, сидят рядом со мной, не отвечают на вопросы, если не хотят, и уходят при первом намеке на давление.

Утром главный зал Совета выглядел точно так же, как семь лет назад.

Это было почти оскорбительно.

Тот же длинный стол.

Те же высокие окна.

Тот же герб Серого Хребта на стене.

Некоторые лица изменились.

Некоторые места заняли другие люди.

Но я помнила, где сидел Кайран в ту ночь.

Помнила, возле какой двери ждала его, пока не смогла больше стоять.

Сегодня вошла сама.

С тремя детьми.

Зал замолчал.

Кайран уже был там.

Увидев нас, нахмурился.

Подошел.

— Ты решила привести их?

— Они сами попросили.

Он посмотрел на Леона.

— Все трое?

Марк сказал:

— Я тоже.

— Вижу.

— Почему спрашиваешь только его?

Кайран едва заметно усмехнулся.

— Исправляюсь. Все трое сами попросили?

— Да, — ответила Лея.

Кайран посмотрел на меня.

— Хорошо.

Никакого "зачем".

Никакого "детям здесь не место".

Он просто принял.

Это заметили не только я.

Ровен тоже.

Заседание началось.

Сначала говорили о состоянии стаи.

Цифры были хуже.

Еще почти три десятка оборотней испытывали сложности с обращением. Дозоры работали медленнее. Связь Кайрана с несколькими поселениями почти исчезла.

Я видела, как дети слушают.

Особенно Леон.

Когда один из старейшин сказал, что положение требует немедленного восстановления "естественного порядка", я уже знала, что сейчас начнется.

— Какого именно? — спросил Кайран.

Мужчина с седой бородой посмотрел на детей.

— Наследники должны быть возвращены в род.

Я почувствовала, как Лея напряглась.

Кайран даже не повернул головы к нам.

— Нет.

— Кайран...

— Мы уже обсуждали.

— Тогда еще не было подтверждения, что все трое пробуждаются.

— Это ничего не меняет.

Другой член Совета вмешался:

— Меняет все. У тебя трое сильных детей. Один уже серебряный волк. Стая теряет связь, а наследники находятся за ее пределами.

Леон тихо спросил меня:

— Можно говорить?

Я посмотрела на него.

— Если хочешь.

Он повернулся к мужчинам.

— Почему мы стали наследниками сейчас?

Зал замолчал.

Старейшина нахмурился.

— Ты сын Альфы.

— Был и семь лет назад.

Ровен опустил взгляд.

Другой мужчина сказал:

— Тогда обстоятельства были другими.

— Потому что вы думали, что у нас нет волков?

— Да.

Леон кивнул.

— Понятно.

Всего одно слово.

Но взрослый мужчина напротив покраснел.

Марк наклонился ко мне.

— Я тоже хочу спросить.

— Что?

Он уже поднял голос:

— А если у меня волк окажется не серебряным, я опять перестану быть наследником?

Я закрыла глаза.

Кто-то у дальнего края стола кашлянул.

Старейшина растерялся.

— Речь не о цвете.

— А о чем?

Он не смог ответить быстро.

Лея произнесла:

— О пользе.

Я повернулась.

Она смотрела прямо на Совет.

— Когда вы думали, что мы бесполезные, нас выгнали. Теперь думаете, что полезные, и хотите обратно.

В комнате стало настолько тихо, что я слышала треск поленьев в дальнем камине.

Кайран медленно поднялся.

— Достаточно.

Я сначала решила, что обращается к детям.

Но он смотрел на Совет.

— Они пришли сюда послушать. Не для того, чтобы вы заставляли семилетних детей объяснять вам то, что взрослые сами должны были понять.

Седобородый старейшина нахмурился.

— Никто их не заставляет.

— Вы только что объясняли мальчику, почему он достоин вашего признания теперь, когда у него появился редкий зверь.

— Я не это имел в виду.

— Тогда формулируйте лучше.

Я узнала собственную фразу, сказанную вчера Ровену.

Кайран, кажется, тоже.

На мгновение посмотрел на меня.

Я поднялась.

— Дети уходят.

Марк хотел возразить.

Я покачала головой.

— Мы договорились.

Он недовольно встал.

Лея ушла без споров.

Леон задержался у двери.

Посмотрел на Кайрана.

Потом на Совет.

— Мы не просили становиться вашими наследниками.

И вышел.

Мара увела их обратно в гостевой дом.

Я осталась.

Теперь можно было говорить без необходимости защищать детей от каждого слова.

— Продолжайте, — сказала я.

Старейшина уже не выглядел так уверенно.

Ровен первым заговорил:

— Я полагаю, всем сейчас стало ясно, почему старое право должно быть проверено прежде, чем Совет примет новые решения.

— Никаких решений о детях Совет не принимает, — сказала я.

— Алира...

— Нет. У нас есть заверенная запись дома Норвен. Есть ссылка на общий северный свод. Пока вы здесь обсуждаете "возвращение наследников", существует закон, согласно которому после вашего отказа вы потеряли право требовать их назад.

По залу прошел шум.

Кайран не остановил.

Я продолжила:

— Хотите спорить? Спорьте с архивами. Поэтому мы здесь.

Ровен посмотрел на Кайрана.

— Это правда?

— Да.

— Почему Совет узнает сейчас?

— Потому что я получил подтверждение вчера.

— И ты скрыл?

— Не успел представить.

— Удобно.

Кайран стал холоднее.

— Осторожнее.

Ровен замолчал.

Я посмотрела на свободное место у другого конца стола.

— Где Велара?

Никто не ответил сразу.

Потом дверь открылась.

Она вошла.

Семь лет.

Я видела ее последний раз в ночь, когда родила детей.

Велара постарела не сильно.

Седины стало больше. Лицо тоньше. Темное платье такое же безупречное.

Она остановилась возле двери и посмотрела на меня.

Ни удивления.

Ни вины.

Только внимательность.

— Алира.

— Велара.

Ее взгляд скользнул к пустым местам рядом со мной.

— Дети уже ушли?

— Да.

— Жаль.

— Мне нет.

Она подошла к столу.

— Мне сообщили, что Элвар Норвен требует доступ к Книге союзов.

— Не требует, — сказал Кайран. — Получает.

Велара посмотрела на племянника.

— Книга в плохом состоянии.

— Тогда Элвар поможет открыть ее правильно.

— Не уверена, что человек другого рода должен работать с нашим архивом.

— Я уверен.

— Кайран...

— Сегодня.

Велара замолчала.

Я смотрела на нее.

Слишком спокойно.

Если она была невиновна, должна была хотя бы удивиться найденному закону.

Если виновна — могла быть готова.

— Вы знали о лунной тройке?