Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

Из всех видов фиктивного родства одно побратимство не ведет за собой брачных стеснений. Устанавливается оно обменом оружия или других предметов. «Мал-джуок», или нареченный брат, не несет у татар, как и у осетин, других обязанностей, кроме чисто нравственных и потому лишенных всякой внешней санкции.

Усыновление получило в горских обществах такое же слабое развитие, как и в Осетии, что объясняется условиями родового быта, неблагоприятно относящегося ко включению в родственную среду чужеродца-наследника. Один лишь вид усыновления пустил, по-видимому, глубокие корни: это тот, какой следует за примирением враждовавших между собой родов. С уплатой «кан-алгана», или композиции, связывается обыкновенно передача роду убитого кого-либо из малолетних родственников убийцы. Дитя, известное под прозвищем сына крови («кан-емчек»), обыкновенно остается два или три года в новой для него семье и затем возвращается к родственникам, одаренный подарками. По достижении зрелого возраста кан-емчек не может быть женихом девушек из рода убитого, так как считается их родственником.

В связи со сказанным о семейном быте балкарцев совершенно понятными становятся некоторые нормы их наследственного права. Семейная община слишком бережно относится к сохранению накопленного предками достояния, чтобы допустить как свободу завещательных распоряжений, чего, как мы видели, до последнего времени не было и у горцев, так и передачу хотя бы части перешедшего от предков имущества в руки женщин, а через их посредство в чужой род. Этим объясняется то правило обычая, по которому женщины не признаются наследницами. До последнего времени оно строго соблюдалось, и дочери не получали никакой части в наследстве. Но с успехами мусульманства и упрочением шариата в судах все чаще и чаще встречаются случаи предоставления им завещателем той части имущества, которая полагается дочери по писаному закону магометан, то есть половинной доли сравнительно с той, которую получает сын. Эта доля при случае может сделаться и более значительной, так как дочери – обыкновенные наследницы той вдовьей части, введением которой горская женщина опять-таки обязана шариату.

Что касается сыновей, то они признаются наследниками в равной доле, за исключением, впрочем, старшего, который, как и в Осетии, получает известный прибавок скотом или землей. Прибавок этот известен под названием «таматалык». В Балкарском ауле, кроме старшего, и младший брат имеет право на незначительное увеличение его доли. И этому мы находим в осетинских обычаях полную аналогию. «Настат», или доля младшего, – у них то же, что балкарский «кичилик». Младший получает прибавку как лицо, позже других выделенное и потому долее других трудившееся на пользу семьи; старший – как преимущественный продолжатель рода, более других обязанный заботиться о культе покойников и совершении поминок.

При бездетной смерти наследниками являются не внуки, а братья покойного. Из этого само собой следует, что право представительства неизвестно горцам. Если два брата жили после смерти отца нераздельно и один из них умер, оставив двух сыновей, то эти последние получают каждый по половине того, что следовало их отцу; буде же один из сыновей умрет до кончины родителя, оставив двух наследников, то его доля помимо их достается дяде. Сыновья, отец которых умер невыделенным, называются у горцев «тудук». При отсутствии у наследодателя одинаково сыновей и братьев наследниками его одновременно являются все более отдаленные родственники, иначе говоря – весь род. Впрочем, пока не уничтожено было сословное устройство горцев – права родни, этой «vrund», употребляя термин аллеманских грамот, совершенно игнорировались князьями: имущество считалось выморочным и поступало в их пользу. В настоящее время наследование рода снова всплыло на поверхность и семейное достояние приобрело возможность не выходить из рук единокровных даже при совершенном вымирании того или другого двора.

Глава VI. Влияние арабов и принесенного ими шариата

Едва ли какое нашествие оказало на судьбы Кавказа, по крайней мере восточной его части, большее влияние, нежели нашествие арабов. Это нашествие не только положило конец начавшему упрочиваться здесь хазарскому владычеству, но и сделалось источником – довольно медленного, впрочем, – распространения магометанства на Кавказе. Почти одновременное завоевание арабами империи Сассанидов уничтожило в корне одно из тех влияний, которые всего ранее и всего сильнее сказались на быте горцев. Я разумею влияние священных книг Ирана – «Авесты», ревностными распространителями которой являлись Сассаниды. Против огнепоклонства открыто было гонение, и под именем езидов приверженцы культа огня и дуализма доброго и злого начала поставлены были в невозможность заключать браки с магометанами. Запрещение это в новое время отнюдь не было распространено на евреев и христиан[247]. Наряду с зороастризмом и христианство должно было испытать на себе разрушительное влияние близкого соседства фанатиков-мусульман. Арабские полчища, предводимые Абу Муслимом, нашли христианство вполне утвердившимся в теперешнем Кази-Кумухском округе. Шопен сообщает, что арабы называли его жителей термином «гумик» и считали их христианами[248]. Это не помешало им построить в самом Кумухе мечеть. Первый камень ее, согласно свидетельству Масуди, был положен самим Абу Муслимом в 777 году по Рождестве Христовом. Несколько времени спустя возникли новые мечети; одной из древнейших, если не говорить о дербентской, следует признать мечеть в Акушах. Ислам далеко, впрочем, не сразу водворился среди горцев Дагестана. В Аварском округе окончательное установление его должно быть отнесено не ранее как к концу Х века. В глубине горных теснин христианство продолжало держаться почти до наших дней, и во времена Шамиля еще можно было найти – заброшенную, правда, – христианскую церковь в Гидатле[249].

Из сказанного уже следует, что арабское влияние сказалось всего сильнее в восточной части Дагестана, которую, благодаря отсутствию в ней непроходимых горных теснин, легче было держать в зависимости как самим арабам, избравшим центром своей политической власти сперва Кази-Кумух, а затем Тарки, так и сменившим их со временем персидским правителям Дербента. Из Кази-Кумуха и Тарок, где, по преданию, самими арабами основано было первое княжество под именем «шамхальства», магометанство продолжало распространяться по всему Кавказу и в ближайшие к нам столетия. Предания чеченцев упоминают о присылке к ним в XVII веке татарским шамхалом особых проповедников, которые вывели у них из употребления последние остатки смешанных с язычеством христианских обрядов[250].

Пришедшие на Кавказ арабы были суннитами. Это обстоятельство сделалось причиной распространения в Дагестане почти исключительно суннитского толка[251]. Они были выходцами из Багдадского калифата, с которым во все время своего господства на Кавказе продолжали поддерживать самые тесные сношения. В Багдаде же в начале IX века стало упрочиваться богословско-юридическое толкование Корана и Сунны, излагаемое учеником первого по времени толкователя Малика –