Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

этому требованию признавался виновным и подлежал уплате не только стоимости похищенного, но и определенного штрафа. В прочих делах уцмий являлся судьей по выбору заинтересованных сторон, которые, как общее правило, предпочитали его вмешательство обыкновенному посредничеству. Только собственных крестьян уцмий казнил по своему усмотрению.

Благодаря иноземному вмешательству власть их постепенно возросла. Подобно шамхалам, уцмии находили поддержку себе со стороны персидских шахов и получали от них по временам грамоты на управление. В XVII веке они из избирательных становятся уже наследственными правителями Кайтага. Знаменитый Рустем-хан, которому мы обязаны древнейшим из дошедших до нас сборников дагестанских адатов (он правил от 1601-го по 1631 год), уже занимает престол по преемству от отца – хана Магомеда, что не мешает ему искать подтверждения своей власти и у шаха Аббаса в 1609–1610 годах, и у шаха Сафия в 1629 году[255].

К числу позднейших по времени ханств надо отнести ханство Мехтулинское и султанство Елисуйское. Основателем первого был один из членов Кази-Кумухского ханского дома по имени Мехти, время жизни которого в точности неизвестно.

Удалившись из Кумуха по причине несогласий с его правителем, Мехти, получивший у народа прозвание Черного, или Кары, приглашен был сперва аймакинцами, а затем оглинцами стать во главе народа, сделаться его покровителем. Примеру двух названных селений последовали вскоре одиннадцать других, так что к концу своей жизни Кара-Мехти не только сделался правителем и военачальником над целым округом, но и в состоянии был передать свою власть по наследству старшему в роде. С этого времени власть ханов Мехтулинских переходила без перерывов в порядке законного преемства вплоть до 1860 года, когда ей фактически положен был конец учреждением русского окружного управления.

Одновременно с Мехтулинским ханством – быть может, даже несколько ранее его – возникло султанство Елисуйское. История его связана с фактом насильственного занятия средней части Алазанской долины, в том месте, в котором она примыкает к Главному Кавказскому хребту, спустившимися с гор выходцами из Цахура. Факт этот последовал во второй половине XV века вслед за разделом Грузии между сыновьями Георгия VIII и происшедшим отсюда упадком ее оборонительных средств. Завоеватели еще в период, предшествовавший занятию ими принадлежавшей грузинам Кахской провинции, сделали первые шаги на пути развития государственной власти. Конец совершенной независимости родов, или тохумов, друг от друга был положен путем избрания всеми родами совместно общего правителя из среды прибывших в Цахур на жительство беков, или дворян, незадолго перед тем изгнанных из Хоца – несуществующего более горного аула. В начале XVII столетия цахурцы, недовольные управлением беков, решились на поголовное их истребление. Предание говорит, что замысел этот был исполнен и беки перебиты вместе с их женами и детьми. Спаслась только одна беременная бекская женщина. Она бежала в селение Елигу, где и рожден был ею сын, впоследствии избранный цахурцами в правители. Али-бек (таково было его имя) позаботился о подтверждении своей власти персидским шахом, от которого и получил титул султана. Поселившись в Елису, он сделался родоначальником султанов этого имени, которые, подобно ему, искали опоры своей власти в покровительстве попеременно Персии и Турции и сохранили, благодаря этому, свою независимость до 1844 года, когда, ввиду перехода последнего из султанов – Даниель-бека на сторону Шамиля, звание султана объявлено было упраздненным. Влияние, оказанное только что приведенными фактами на общественный строй Дагестана, было громадно. Едва ли нужно говорить, что до их наступления в Дагестане не было сословий; родовая организация, какую представляли собой независимые друг от друга тохумы, не была благоприятна развитию общественного неравенства. О сословиях в период, предшествующий возникновению ханств, не может быть, следовательно, и помину. Сказанное требует, впрочем, оговорки. Военнопленные даже в период догосударственный всегда представляют собой готовый контингент рабов (кулов и карававшей), который время от времени восполняется попавшими в кабалу несостоятельными должниками. Эти два источника рабства известны были издревле и дагестанским горцам, а поэтому неудивительно, если гражданская несвобода встречается и у тех из них, которые никогда не входили в состав какой-либо политической организации. Для своего дальнейшего развития процесс образования сословий нуждается уже в замене первоначальной независимости родов общим подчинением их единой центральной власти, какой и является в Дагестане власть шамхалов, халхавчи, ханов, султанов и отдельных правителей, или беков. Поэтому только в среде обществ, достигших государственной формы общежития, встречаемся мы с фактом существования отличного от свободных сословия крепких к земле людей, обязательный труд которых доставляет правителю и членам родственных ему династий необходимые средства для покрытия издержек его двора, его военного и гражданского управления. Материалом, из которого образуется этот класс крепостных, служат частью покоренные горцами туземные племена, как, например, в Елисуйском султанстве завоеванные цахурцами грузины и монголы, известные – первые под наименованием ингелойцев, вторые под именем муганлов; частью поселенные самим правителем переселенцы – одинаково из туземцев и инородцев, свободных людей и недавних рабов, получавших от владельцев постоянный земельный надел. В таком положении был, например, в пределах Тарковского шамхальства 71 еврейский дым, который происходил от выселенцев из Кайтага, был наделен шамхалом землей и обложен им постоянным оброком размером от трех до пяти рублей; а также 90 дворов чагаров, то есть бывших холопов, или рабов, имевших каждый отдельное хозяйство и обложенных в пользу шамхала определенными обычаем повинностями. Таковы же были те шесть чагарских семей, которыми до 1868 года – эпохи освобождения зависимых сословий в Дагестане – владел в ауле Большой Дженгутай хан Мехтулинский.

Отличием чагаров, или крепостных, от собственно рабов, известных в Дагестане под наименованием кулов и каравашей, служило то обстоятельство, что крепостные поселены были на землях владельцев самостоятельными хозяйствами. Это обстоятельство, впрочем, не давало им никаких прав на землю, так что при продаже их отдельно от имения чагары вправе были сохранить за собой только имущество, приобретенное собственным трудом.

Детальное изложение повинностей и платежей крепостного населения в различных местностях Дагестана увлекло бы нас слишком далеко от главной цели нашего труда; мы ограничимся поэтому характеристикой крепостного права лишь в той части страны, в которой оно проявилось с особенной резкостью и определенностью и доселе составляет злобу дня, так как не отменено еще ни законом, ни судебной практикой. Говоря это, я имею в виду земли бывшего Елисуйского султанства, и в частности – Кахский округ.

Обстоятельства, благоприятствовавшие упрочению здесь крепостных отношений, лежат в факте завоевания этой области, издревле занятой грузинами-христианами, магометанскими выходцами из Цахура. Так как многие из туземцев предпочли игу неверных выселение из области, то завоевателям пришлось заселить часть земель пришлыми колонистами монгольского происхождения, получившими наименование «муганлы». Таково, по крайней