Повесть об ужасе. История готического романа - Эдит Биркхед

внимание читателя за счет мистификаций, возбуждая воображение до предела, а затем мягко снимая напряжение логичным, хотя и неочевидным объяснением. Определенная доля ужаса почти обязательна для поддержания интереса к костюмным приключенческим романам (таким как «Пленник замка Зенда» или «Руперт из Хенцау»), фантастическим захватывающим повествованиям в духе Жюля Верна, сверхъестественным историям с экзотическим колоритом, например, «африканским» романам Райдера Хаггарда «Она» и «Копи царя Соломона», где сплетаются странность, чудо, тайна и страх. Некоторые авторы переосмысливают старинные мотивы: Роберт Хиченс в романе «Пламя» придает новое звучание древней теме обмена душами; Э. Ф. Бенсон в «Образе в песке» экспериментирует с восточной магией. Деятельность Общества психических исследований вдохнула новую жизнь в истории об оккультизме и сверхъестественном; среди мастеров этого направления выделяется Элджернон Блэквуд: с помощью «психических» объяснений он воскрешает древние суеверия, а в цикле «Доктор Джон Сайленс» даже оборотень – казалось бы, вымерший персонаж – появляется в современную эпоху, настигая группу туристов на уединенном острове и повергая их в невыразимый ужас. Иногда ужас служит моральным целям – как у Бульвера-Литтона. В «Портрете Дориана Грея» Оскар Уайльд показывает, как грех неизбежно искажает душу; в романе мисс Корелли[264] страдания Сатаны проистекают из пороков мира. Но даже без скрытых посылов сохраняется тяга к необычному: люди по-прежнему ищут острых ощущений. Пока жив этот инстинкт, будут появляться и способы его утолить. Жанр повести об ужасе не иссякает: почти каждый крупный писатель рано или поздно пробовал себя в нем. Арнольд Беннетт в начале пути создал «Гюго» – осовремененную версию готического романа: вместо подземелий заброшенного аббатства – тайные помещения торгового центра на Слоун-стрит; вместо часовни с гробницей – пригородное кладбище; героиня, утратившая высокое положение (Камилла), трудится модисткой. Здесь нет романтических сонетов и закатов, но динамика сюжета, отчасти раскрываемая через фонографическую запись, делает их излишними. Герберт Уэллс в «Первых людях на Луне» и ряде очерков и рассказов вторгается в квазинаучные сферы гротескного ужаса. Джозеф Конрад владеет искусством внушать страх, опираясь на романтическое воображение. В «Негре с „Нарцисса“», в «Тайфуне» и прежде всего в «Теневой черте» он демонстрирует власть над невыразимой тайной и безымянным ужасом. Путешествие шхуны, одержимой духом мертвого капитана, по силе ужаса и благоговения сопоставимо с плаванием «Старого морехода». Конрад проникает в бездны человеческой психики, превращая историю страха в совершенное художественное высказывание. Будущее повести об ужасе непредсказуемо, но эксперименты современных авторов, ищущих новые пути в свете научных и психологических открытий, доказывают: ее потенциал еще не исчерпан. Мастера кровавых происшествий продолжат шокировать нас сенсационными событиями. Другие, владея более изощренными методами, станут создавать истории, играющие на более тонких оттенках страха. Интерес уже сместился от «чертовщины и призраков» к исследованию того, как необъяснимое, таинственное и сверхъестественное воздействует на человеческий разум и эмоции. Возможно, этот путь приведет нас в неизведанные лабиринты ужаса.

В лабиринтах литературной готики: «Повесть об ужасе» Эдит Биркхед

Работа Эдит Биркхед «Повесть об ужасе: исследование готического романа» вышла в 1921 году и стала ее главным – и фактически единственным – вкладом в историю литературы. Хотя к этому моменту Биркхед уже начала академическую карьеру и преподавала английскую словесность в Бристольском университете, это была ее первая опубликованная работа, не считая ранней статьи о поэзии Шелли[265]. В 1930 году она издала монографию о поэзии Кристины Россетти и больше ничего не публиковала. «Повесть об ужасе» осталась ее самым крупным и серьезным исследованием, и она же оказалась фундаментальным текстом, во многом определив вектор развития Gothic studies на столетие вперед.

В Англии, стране, подарившей миру готический роман и его литературных наследников – рассказы о привидениях, новеллы о вампирах и т. д. – книга Эдит Биркхед вызвала положительный отклик не только у специалистов, но и у писателей, непосредственно связанных с готическим жанром. Ведущая представительница европейского модернизма Вирджиния Вулф отозвалась на публикацию этой книги рецензией в Times Literary Supplement[266], отметив литературное чутье и здравый смысл автора. Вирджиния Вулф хорошо понимала эстетический потенциал мистики[267] и в своих статьях затрагивала вопрос о разновидностях литературных ужасов и современном состоянии этого жанра. Она не только интересовалась новыми образцами литературы ужасов, публикуемыми в Старом и Новом свете в первые десятилетия XX века[268], но и следила за научными исследованиями в этой области. Когда в Америке, опередив книгу Эдит Биркхед, вышло исследование Дороти Скарборо о сверхъестественном в литературе («The Supernatural in Modern English Fiction», 1917), Вулф ознакомилась с этой работой и написала на нее рецензию[269].

Несмотря на то что монография Дороти Скарборо существенно превосходила «Повесть об ужасе» объемом охваченного материала, она вовсе не исчерпала тему. Книга Биркхед, вышедшая четырьмя годами позже, нашла своих почитателей даже на родине Скарборо. Один из первых откликов принадлежал известному критику Брандеру Мэтьюзу автору многочисленных работ по истории литературы и театра. Он оценил книгу как добросовестное и увлекательно написанное исследование, отметив, впрочем, его сравнительно узкий охват[270]. Красноречив сам факт столь быстрого «заокеанского» отклика на книгу Биркхед: несмотря на ограниченное внимание к американской традиции (ей посвящена лишь одна глава), книга была воспринята как значимое исследование истории «литературы ужаса».

В Америке «Повесть об ужасе» нашла еще одного благодарного и внимательного читателя, одновременного ставшего главным представителем нового направления «страшной литературы», – Говарда Филиппса Лавкрафта[271]. Через несколько лет после публикации книги Биркхед Лавкрафт издает свою версию истории готики – эссе «Сверхъестественный ужас в литературе» (1927), в котором озвучивает свои идеи об истоках и разновидностях «страшных сказок» и последовательно излагает историю этого жанра с акцентом на собственный читательский опыт. Эссе Лавкрафта можно читать как продолжение «Повести об ужасе», в которой история американской «страшной литературы» заканчивается на творчестве Готорна и Эдгара По, что оставляет без внимания не только современных исследовательнице и известных в Британии американских авторов мистики и хоррора[272], но и писателей с признанным литературным статусом неоготицистов – Амброза Бирса и Генри Джеймса.

Сходным образом Биркхед почти не учитывает и новейшую английскую традицию мистики и хоррора. Превозносимые Лавкрафтом Артур Мейчен и лорд Дансейни – выдающиеся представители неоготического направления в английской литературе рубежа XIX–XX века – в книге Биркхед не фигурируют вовсе, а Элджернон Блэквуд, которого Лавкрафт считал своим непосредственным предшественником, упомянут в заключительной главе вскользь и без особого пиетета. Даже творчество М. Р. Джеймса, главного «антиквария» английской литературной готики, выдающегося мастера рассказа о привидениях, остается за рамками книги, хотя к моменту «Повести об ужасе» были изданы уже три сборника его мистических рассказов.

М. Р. Джеймс – не ровесник (он родился в 1862 году), но современник