В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

между ними некая любовь, поэтому, когда в том апреле до меня донеслось известие о внезапном браке Маргарет, я возликовала. Это было очень хорошо для нее самой, ведь ее супругом стал лорд Тейлбойс – полагаю, то была достойная награда любовнице короля за ее милости.

В следующем месяце у меня появился новый повод для радости: из Кале пришла новость, что Франсез родила Джону здоровую девочку, которую в честь нашей матери назвали Онор. Я молилась, чтобы Господь послал им радость с этой дочкой и в другой раз благословил их сыном.

АГНЕС

1522–1523 годы

Томясь в Тауэре, Агнес убедила себя, что в ее бедах виноват Уолтер. Никто не имел более весомого мотива, чем он. За ним стояла ревность, Агнес не сомневалась, – ревность, потому что его отец оставил все свои вещи ей. Если ее признают виновной, все имущество вернется к нему.

Не Уолтер ли скрывался в тени башни Красный Колпак той роковой ночью? Агнес не могла ответить на этот вопрос. Даже если он видел ее, она ничего плохого не делала. Она могла сказать, что проголодалась и пошла на кухню, чтобы взять какой-нибудь еды, но передумала, вспомнив о грехе обжорства. Да, это звучало убедительно.

Агнес была неприятно поражена, когда в августе, после семи месяцев заключения в Тауэре, ее вызвали предстать перед выездным судом в Илчестере.

– Вас обвиняют в убийстве, миледи, – сказал констебль.

У Агнес помутилось в голове.

Поездка в Сомерсет была ночным кошмаром: в летнюю жару ей пришлось сидеть в носилках с задвинутыми кожаными шторками. Еще хуже были страх и отчаяние, грозившее поглотить ее целиком. Но самым ужасным оказалось помещение в общую тюрьму, после чего Агнес привели в зал суда, где она увидела Уильяма Мэтью и Уильяма Ингеса, которые стояли у барьера и беспомощно таращились на нее. Тут она поняла, что их всех разоблачили. Но где доказательства ее причастности? Может быть, еще есть надежда.

Когда присяжные сели на свои места, служитель суда провозгласил:

– Если кто-нибудь может представить доказательства или заявить что-нибудь против узников, пусть явится сейчас!

Никто не вышел.

Один из судей зачитал обвинение, в котором говорилось, что двое Уильямов убили Джона Котелла при содействии и подстрекательстве Агнес Хангерфорд, отчего та вздрогнула.

– В тот день, – говорил судья, – Уильям Мэтью и Уильям Ингес взяли льняной шарф, обмотали его вокруг шеи вышеупомянутого Джона Котелла и посредством указанного шарфа умышленно сдавливали ему горло, лишая возможности дышать, и таким образом умертвили, так что вышеназванный Джон Котелл немедленно скончался. После чего они поместили тело оного Джона в огонь очага на кухне в замке Фарли, где оно и сгорело, поглощенное пламенем.

С забитых публикой скамей послышались аханья. Агнес затошнило, она с ужасающей ясностью вспомнила запах жареного мяса, поразивший ее, когда она шла на кухню той ночью. Она и теперь его ощущала и боялась, что ее вырвет. О Господи, что она натворила? Разве хотела она, чтобы все так обернулось? Оставалось только молиться, чтобы Джон, когда его сунули в очаг, был уже мертв. Агнес зажала рот платком, надеясь справиться с тошнотой.

Судья строго смотрел на нее.

– И все это было произведено при попустительстве, а на самом деле по приказу Агнес Хангерфорд, которая дала прибежище и вспомоществование настоящим убийцам после совершения ими злодеяния.

Агнес пошатнулась и со страхом подумала, что сейчас упадет в обморок.

Судьи посовещались между собой.

– Мы пришли к заключению, – сказал главный судья, – что не компетентны разбирать это дело. Мы передаем его в Суд королевской скамьи в Вестминстере. Мэтью и Ингес, вас будут судить за убийство; леди Хангерфорд, вас будут судить за малую измену.

Когда Агнес, безудержно трясущуюся, уводили из зала, она уже ощущала жар пламени.

АННА

1539–1542 годы

В начале августа я оказалась в числе десяти юных леди, которых король пригласил в Портсмут, где мы осмотрели его великолепный новый военный корабль «Генри Грейс э’Дью»[20]. Я досадовала, что Маргарет Скипвит, или миледи Тейлбойс, как ее теперь называли, тоже оказалась среди приглашенных, однако не было никаких признаков того, что любовь короля ко мне хоть в каком-то отношении уменьшилась. Он уделял Маргарет не больше внимания, чем всем остальным своим гостьям, тогда как я провела рядом с ним весь день, купаясь в его доброжелательности и приветливости. В конце визита король сделал всем ценные подарки, и мой был самым дорогим.

Уже девять месяцев король был моим слугой, и я задавалась вопросом: что будет дальше? Устанет ли он от меня? Я не могла в это поверить, учитывая, с какой любовью он ко мне относился. Тогда что? Брак и корона? Я начинала в это верить, и другие тоже.

Внезапно все мои надежды рухнули: в начале октября двор узнал, что король женится на принцессе Анне Клевской.

Мне надо было догадаться, что переговоры о браке идут. Некоторое время назад при дворе появлялись послы Клеве, но я не обратила на это внимания. Ходили разговоры, что его милости сперва приглянулась одна принцесса, затем другая. Я мало им верила, без устали напоминая себе, что король уже дважды женился на простых женщинах, а потому была крайне расстроена, когда новость дошла до меня.

Положение ухудшало то, что я плохо себя чувствовала. Уже какое-то время меня преследовали повторявшиеся приступы лихорадки, и король, который всегда составлял для себя лекарства и придумывал собственные методы лечения, приказал мне уехать к моей кузине, леди Денни, в Вестминстер и оставаться с ней.

– Там прекрасные места для прогулок и отличный свежий воздух, – сказал мне Генрих. – Мой врач говорит, ничто не поможет вам справиться с недугом лучше, чем пешие прогулки.

И я уехала в Вестминстер, раздумывая, долго ли пробуду вдали от короля. Не прошло и недели, как мне стало много лучше, но потом доставили письмо от Кэт, с новостями.

Помню, я села – от потрясения у меня закружилась голова – и написала матери: «Надеюсь, волею Божьей, скоро у нас будет новая королева». Тут я вспомнила, что мне уже обещано место при ее дворе, и содрогнулась. Как же я смогу служить женщине, занявшей мое место?

Когда я вновь увидела короля, то совсем пала духом, потому что он повел себя совершенно формально – вежливо улыбнулся, поклонился, но сразу прошел мимо, и я догадалась, что между нами все кончено. Я стояла, потрясенная, и понимала, что люди наблюдают за мной. Нет, я не доставила им удовольствия видеть