Идеальный шторм - Себастьян Юнгер

и Спиллейн извиняется за кровь и рвоту на его постели. «Не бери в голову, — говорит офицер. — Что нужно, то нужно». Он открывает иллюминатор, и Спиллейн видит воющее серое небо и растерзанный океан. «Закрой, пожалуйста, — говорит он. — Я не выдержу».

Команда, небритая и вымотанная после тридцати шести часов на палубе, шатается по кораблю как пьяная. А задача ещё не выполнена: Рик Смит по-прежнему в океане. Он — один из самых подготовленных спасателей-парашютистов в стране, и ни у кого нет сомнений, что он жив. Нужно только найти его. «Пи-джей в чёрном гидрокостюме 1/4 дюйма, покинул вертолёт с одноместным плотом и брызгозащитой, двумя 12-унциевыми банками воды, зеркалом, ракетницей, гранолой и свистком, — записывает диспетчер Береговой охраны в Бостоне. — Отличная физическая форма — может продержаться долго, пять-семь дней».

На поиски выделено девять бортов, включая самолёт наблюдения E2 для координации воздушного движения. Джим Доэрти, пи-джей, учившийся вместе со Смитом и Спиллейном, кладёт в своё снаряжение банку жевательного табака «Скоул», чтобы отдать Смиту, когда его найдут. «Этот парень настолько хорош, — говорят гвардейцы, — что просто придёт через парадный вход на базу Саффолк и спросит, куда мы все подевались».

СНЫ МЁРТВЫХ

Всё рухнуло, и великий саван моря продолжал катиться, как пять тысяч лет назад.

— Герман Мелвилл, «Моби Дик»

К тому моменту, как по Глостеру расползается весть о том, что флот в беде, шторм уже отступил обратно на расстояние трёхсот пятидесяти миль от мыса Код и создал такой крутой градиент давления, что начал формироваться глаз. Спутниковые снимки показывают циклонический вихрь шириной две тысячи миль у Восточного побережья: южный край достигает Ямайки, северный — берегов Лабрадора. В общей сложности три четверти миллиона квадратных миль океана охвачены штормовыми ветрами, а площадь, косвенно затронутая бурей, в три-четыре раза больше. На спутниковых снимках влажный воздух, втягиваемый в область низкого давления, выглядит как завиток сливок в чашке чёрного кофе. Плотные полосы белой облачности и тёмного арктического воздуха делают полтора оборота вокруг центра, прежде чем проникнуть внутрь. Циклон неумолимо ползёт к берегу, усиливаясь на ходу, и к утру 30 октября застревает в двухстах милях к югу от Монтока, Лонг-Айленд. Самые свирепые ветра — в северо-восточном квадранте — бьют прямо по Глостерской гавани и Массачусетскому заливу.

Первые ласки шторма обрушиваются на побережье так внезапно и яростно, что в местных сводках погоды проскальзывает нотка истерики: ПОЛУЧЕНЫ НЕПОДТВЕРЖДЁННЫЕ СООБЩЕНИЯ О РАЗРУШЕНИИ ДВУХ ДОМОВ В РАЙОНЕ ГЛОСТЕРА... ДРУГИЕ НАСЕЛЁННЫЕ ПУНКТЫ МАССАЧУСЕТСА ПОД УДАРОМ... СЕГОДНЯ ОТ БАНКИ ДЖОРДЖЕС И ВОСТОЧНЕЕ НАБЛЮДАЛИСЬ ВОЛНЫ ОТ 25 ДО 45 ФУТОВ... ОПАСНЫЙ ШТОРМ, СОПРОВОЖДАЕМЫЙ ВЫСОКИМИ ВОЛНАМИ, ПРИБЛИЖАЕТСЯ К НОВОЙ АНГЛИИ.

Первые предупреждения о прибрежном затоплении выпускают в 3:15 ночи 29-го — в основном по данным с Нантакета, где зафиксирован устойчивый ветер до сорока пяти узлов. Прогнозы компьютеров Метеослужбы систематически перекрывают почти все атмосферные модели для этого региона, а приливы обещают быть на два-три фута выше нормы. (Как выяснится, эти прогнозы окажутся сильно занижены.) Предупреждения уходят через спутниковый канал по так называемому метеопроводу NOAA, который питает местные СМИ и службы экстренного реагирования. К рассвету радио- и телеведущие сообщают населению о надвигающемся шторме, а Агентство по чрезвычайным ситуациям штата связывается с местными властями вдоль побережья, чтобы убедиться в принятии мер предосторожности. Агентство базируется во Фрамингеме, штат Массачусетс, под Бостоном, и имеет прямые линии связи с канцелярией губернатора Уэлда, Национальной гвардией, казармами полиции штата и Национальной метеослужбой. Любая угроза общественному здоровью проходит через Агентство. Если у местных общин не хватает ресурсов, подключаются государственные службы; если не справляются они — вызывают федеральное правительство. Агентство готово ко всему, от сильных гроз до ядерной войны.

На суше 30 октября начинается обманчиво тихо и мягко: дубовые листья шуршат по мостовой, а полуденное солнце дарит тонкое тепло, которого люди больше не почувствуют до весны. Единственный признак надвигающейся беды — побережье, где на берег начинают накатывать огромные серые валы, грохот которых слышен за мили в глубине суши. Зыбь — это передовой дозор морской непогоды, и если валы продолжают расти — значит, буря приближается. Полиция Глостера перекрывает подъезды к берегу, но люди всё равно идут: бросают машины за полмили и пробираются сквозь усиливающийся ветер и дождь на вершины холмов, откуда можно смотреть в открытое море. Перед ними — океан, изменившийся до неузнаваемости. Валы маршируют к берегу от горизонта ровными полосами, белые гребни сносит ветром вбок, а ряды волн ломаются, выстраиваются заново и снова ломаются, подступая к мысу Энн. На мелководье волны вздымаются, на мгновение замирают, а потом обрушиваются на скалы с такой силой, что кажется — содрогается весь полуостров. Воздух, запертый в серых бочках волн, выбивается сквозь их тыльные стены гейзерами выше самих волн. Тридцатифутовые валы катятся из Северной Атлантики и обрушиваются на город Глостер с холодной, тяжёлой яростью.

К середине дня ветер достигает ураганной силы — людям трудно идти, трудно стоять, трудно расслышать друг друга. Провода линий электропередач издают стоны, которые до сих пор слышали только рыбаки в открытом море. Волны заливают Гуд-Харбор-Бич и парковку перед «Стоп-н-Шоп». Они вырывают целые участки Атлантик-роуд. Они наваливают пятнадцатифутовую груду ловушек для лобстеров и морской грязи в конце Грейпвайн-роуд. Они заполняют бассейн одного особняка на Бэк-Шор океанским донным хламом. Они подхватывают береговую гальку своими гигантскими фасадами и швыряют её вглубь суши, разбивая окна, засыпая газоны. Они перехлёстывают через волнолом у Брейс-Коув, заливают Найлс-Понд и несутся дальше, в лес за ним. Какое-то время по людским лужайкам можно буквально кататься на доске. В Найлс-Понд накачивается столько солёной воды, что он выходит из берегов и рассекает Истерн-Пойнт надвое. Истерн-Пойнт — место, где живут богачи, и к ночи в некоторых из самых шикарных гостиных штата стоит два фута воды.

В нескольких местах по штату дома сносит с фундаментов и уносит в море. Волны пробивают тридцатифутовую песчаную дюну на Боллстон-Бич в Труро и затапливают верховья реки Памет. Шеститысячефунтовые швартовные якоря тащит по дну Чатемской гавани. Ядерная электростанция «Пилигрим» в Плимуте останавливается — морские водоросли забивают водозаборники конденсаторов. Пилот «Дельта Эйрлайнз» в аэропорту Логан с удивлением видит, как брызги от разбивающихся волн перелетают двухсотфутовые краны на Дир-Айленд; просто стоя на взлётной полосе, его указатель воздушной скорости показывает восемьдесят миль в час. Дома смывает в море в Глостере, Суомпскотте и на мысе Код. Наступающая вода затапливает