Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

При владыке Вениамине юридический процесс по возвращению храмов во Франции в ведение Московской Патриархии не был инициирован. Вопрос по поводу церковного имущества ему предстояло решать уже за океаном, в другой стране. В это время с владыкой познакомился скульптор еврейского происхождения Вениамин Левин. «Духовно плененный» личностью архиепископа Вениамина, он просил его выступить в Америке с публичными лекциями о Патриаршей Церкви и для этого предлагал владыке бесплатный проезд и денежный сбор. Архиепископ Вениамин счел необходимым использовать такую возможность для сбора средств в уплату долга за типографию. Кроме того, что было немаловажно, эта поездка освежила бы его от «нервной усталости».

Митрополит Сергий одобрил командировку владыки за океан и решил воспользоваться ею, чтобы окончательно выяснить отношения между Патриархией и митрополитом Северо-Американским Платоном (Рождественским), возглавлявшим русские приходы в Америке. Поскольку митрополит Платон, заявив себя приверженцем Московской Патриархии, так и не прислал письменного обязательства, а ко всему прочему и прекратил переписку с Москвой, то владыке было поручено прояснить этот вопрос на месте и принять соответствующие меры.

В мае 1933 года временно управляющий русскими приходами Московского Патриархата в Западной Европе архиепископ Вениамин отправился за океан в США с циклом лекций, а также с указом от заместителя Местоблюстителя и инструкциями о своих дальнейших действиях. Поездка планировалась на два месяца, а растянулась на 14 лет.

Глава 14. Американский экзархат. Борьба за выживание (1933–1940)

Отвечая желанию архиепископа Вениамина покинуть Европу и уйти подальше от «бесконечных политических дрязг», митрополит Сергий определил ему поле деятельности для церковной миссии в Америке. В инструкции, которую владыка получил от митрополита Сергия, ему предлагалось поставить перед управляющим Северо-Американской епархией митрополитом Платоном вопрос о подчинении заместителю Местоблюстителя Патриаршего престола с предоставлением подписки о лояльности к советской власти и последующим публичным заявлением об этом в американской печати. В противном случае архиепископу Вениамину предписывалось заявить об отстранении митрополита Платона от управления епархией. Не исключая развитие событий по такому сценарию, митрополит Сергий заранее передал владыке указ о назначении его патриаршим экзархом, поручив таким образом управление русскими православными приходами в Северной Америке. Сам митрополит Сергий так писал об этом владыке Елевферию: «Поездкой архиепископа Вениамина в Америку я решил воспользоваться, чтобы окончательно определить наши отношения к митрополиту Платону и его организации».

Владыка покинул Париж 10 мая 1933 года в сопровождении иеромонаха Димитрия (Бальфура). Отец Димитрий, будучи англичанином по происхождению, стал не только секретарем владыки, но и его переводчиком. Приглашение и виза в Америку были получены благодаря хлопотам архиепископа Климента (Шервуда), который на тот момент возглавлял Американскую православную кафолическую церковь (Orthodox-Catholic Church of America), являвшуюся независимой и самоуправляемой юрисдикцией.

16 мая, совершив непростое путешествие через океан, представители Московской Патриархии прибыли в Нью-Йорк. Архиепископ Климент радушно встретил гостей и предоставил им на первое время «и кров, и стол, и любовь», — сообщал владыка в своем докладе митрополиту Сергию.

Понимая всю сложность возложенной на него миссии, владыка постарался действовать в отношении митрополита Платона как можно осторожнее, чтобы не ставить перед ним вопрос о подчинении в ультимативной, крайне неудобной для американского иерарха, форме. Тем более что ранее, в личной переписке, управляющий Северо-Американской епархией уверял владыку в своем единстве с Патриархией.

Вечером следующего дня после прибытия в США архиепископ Вениамин посетил митрополита Платона и в деликатной форме озвучил цель своего визита. Митрополит Платон, ссылаясь на то, что подписка может расстроить церковную жизнь в Америке и подорвать его авторитет, решил уклониться от публичного заявления в печати. По инструкции, переданной владыке Вениамину, он должен был тут же заявить митрополиту Платону об его отстранении от управления епархией и предъявить указ о своем назначении экзархом в Америке. Однако он этого не сделал.

Спустя 10 дней после своего первого визита к митрополиту Платону он писал митрополиту Сергию, что «вынужден был принять средний путь». А именно: предложить управляющему Северо-Американской епархией послать заявление с признанием заместителя Местоблюстителя от своего имени, а для него подготовить отдельное письмо, «текст коего я прочитал бы заранее, но в коем он несомненно заявлял бы и о своем подчинении Вам и о невмешательстве в политику». Митрополит Платон должен был письменно подтвердить сказанное им ранее, что он «признает Московскую Патриархию, возглавляемую митрополитом Сергием, подчиняется ему и не занимается уже политической церковной борьбой против Советской власти». Об этом же он обещал дать архиепископу Вениамину свой доклад «через неделю».

Помимо этого, владыке Вениамину необходимо было еще раз установить легитимность власти митрополита Платона. В ответ на его просьбу представить указ Святейшего Патриарха Тихона от 14/27 апреля 1922 года о назначении митрополита Платона управляющим Северо-Американской епархией тот обещал дать об этом распоряжение по своей канцелярии и позже действительно передал владыке фотостат бумаги с подписью Святейшего.

В этой ситуации архиепископ Вениамин «нашел возможным (за отсутствием и нецелесообразностью иного пути) после этого иметь с ним [с митрополитом Платоном] церковное общение и принял его предложение служить в кафедральном [Покровском] соборе» Нью-Йорка. Он также продолжил чтение лекций и сбор средств в Америке для Трехсвятительского подворья.

Владыка искренне желал мирного разрешения своей миссии, о чем неоднократно писал митрополиту Сергию: «Я же, обдумывая заранее линию поведения, которая могла бы привести к наиболее благоприятным результатам, — т. е. к сохранению и укреплению единства американской епархии с Русск[ой] Матерью-Церковью, — наметил себе задачу сохранять по отношению к Владыке [Платону] навивозможно большую деликатность, личное смирение и допустимую уступчивость. Пред нами стоял ведь вопрос огромной важности: предупредить раскол, который, как известно, весьма болезненно и чрезвычайно трудно изживается. А кроме этого, молясь еще в пути по океану, я, по благодати Божией, установился в искренно-благожелательном, миролюбивом и даже сердечном настроении к Владыке; под каковым впечатлением еще на пароходе написал (а при встрече и передал ему) задушевное письмо, убеждая всячески сохранить единство с Матерью-Церковью».

Настроение архиепископа Вениамина укрепилось еще больше, когда он воочию увидел старейшего собрата по хиротонии: «предо мною стоял не прежний мужественный Владыка, а крайне изнуренный, очень худой, с впалыми щеками, весь белый, старый святитель, приближающийся уже к явному закату жизни; больное же сердце его может и совсем неожиданно приблизить последний час. Это еще более заставляло меня быть возможно деликатным в сношениях с ним, — что я и делал, стараясь искать более легкие и приемлемые формы, но без вреда для сущности церковного дела».

Архиепископ