Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк

слишком устают, они не в состоянии обеспечить пациентам качественный уход. Сейчас происходит следующее: когда младших врачей просят выйти на работу в выходные — что случается довольно часто, — они попадают в отделение неотложной помощи, где по воскресеньям консультантов в два раза меньше, чем в будни, хотя это один из самых напряженных для больницы дней недели. День в итоге получается довольно утомительный. Вам бы не понравилось, будь вы пилотом, прибыть на работу в аэропорт „Хитроу“ и услышать: „Мне очень жаль, но сегодня воскресенье, так что второго пилота не будет, однако вам все равно пора вылетать в Нью-Йорк“» [49].

Мало того, что число дежурных консультантов по выходным не имеет никакого отношения к контрактам младших врачей, — Хант в очередной раз оставил без внимания реальную преграду на пути к улучшению качества медицинских услуг, оказываемых по выходным: общую нехватку младших врачей, не говоря уже обо всем остальном персонале — медсестрах, санитарах, радиологах, администраторах, — необходимом для полноценной работы. За все время он ни разу не упомянул, каким именно образом собирается — в условиях острого дефицита врачей — обеспечить более безопасные выходные, не сократив количество дежурств по будням. Кроме того, он не привел ни единого доказательства того, что увеличение числа работающих по выходным младших врачей действительно повысит безопасность пациентов. А больше всего, пожалуй, раздражало то, что проведенная им аналогия — сравнение отсутствующих в больнице врачей с отсутствующим пилотом авиалайнера — в точности описывала текущую ситуацию по всей стране, но на этом министр предпочел не заострять внимания. Нехватка персонала наблюдалась повсеместно (все самолеты летали без второго пилота), но Хант все равно хотел еще больше нагрузить младших врачей. Он попросту кормил людей сказками.

* * *

Первая забастовка близилась к завершению, а пациенты по-прежнему оставались под перекрестным политическим огнем. Хотя переговоры между правительством и БМА кое-как продвигались, предотвратить дальнейшие забастовки, в итоге продлившиеся семь дней, каждый из которых привел к тысячам отмененных операций, не удалось. На протяжении всего этого времени Хант настаивал на том, что его двери всегда открыты для младших врачей, но старательно позаботился о том, чтобы не встречаться и уж тем более не беседовать с кем-либо из нас на публике. Объявив в палате общин, что из-за отсутствия согласия с БМА он введет новый контракт для младших врачей принудительно, Хант по счастливой случайности прибыл в лондонскую телестудию Millbank как раз в тот момент, когда Даган Лонсдейл, ординатор отделения интенсивной терапии, закончил давать интервью Sky TV. То, что удалось снять съемочной группе, наглядно проиллюстрировало полное отсутствие диалога между министром здравоохранения и младшими врачами.

Заметив, как Хант входит в здание, Даган последовал за ним, чтобы донести до министра свою «обеспокоенность безопасностью пациентов». Не отреагировав на попытку Ханта объяснить, что у него вот-вот начнется интервью, Даган обвинил его в том, что он «подвергает людей в НСЗ огромному риску», и заявил, что «нет абсолютно никаких доказательств того, что нововведения изменят ситуацию к лучшему». После этого Хант и вовсе решил игнорировать Дагана, который, продолжив идти за ним, спросил: «Почему бы вам не сесть за стол переговоров с младшими врачами? Что, если на этот раз вы не правы?» [50].

Видео, на котором министр здравоохранения упорно избегает работника НСЗ, молниеносно приобрело вирусную популярность, собрав в Интернете сотни тысяч просмотров. Впоследствии в интервью газете Evening Standard Даган рассказал:

«Я немного переживал, что буду выглядеть глупо, преследуя министра, но, думаю, это наглядно показало, как он уходит от вопросов. Вчера вечером я разговаривал со своей тещей. Она сказала, что видео напомнило ей передачу Rogue Traders[27], где от ведущих все время убегают» [51].

Как и Даган, я тоже пыталась вызвать Ханта на публичный разговор. Он из кожи вон лез, чтобы выставить себя заклятым врагом БМА, но другом «обычных» врачей вроде меня, и неустанно заверял, что его двери всегда открыты для нас. Добиться встречи с министром мне так и не удалось, но, когда воскресным утром он выступал в прямом эфире политической передачи The Andrew Marr Show на BBC, я отправила продюсерам анонимный комментарий. Зная, что Эндрю Марр, ведущий, может в любой момент прочитать его, я уселась у телевизора, чтобы посмотреть интервью. В руке я держала чашку горячего кофе, а на коленях у меня сидела моя непоседливая пятилетняя дочка. Услышав в прямом эфире не только написанные мной слова, но и свое имя, я от неожиданности выплюнула кофе прямо на затылок дочке. Та с возмущенным криком дернулась, и кофе выплеснулся мне на колени. Между тем Хант, слушая, как Эндрю Марр беспощадно зачитывает комментарии других врачей, моргал и сглатывал слюну, словно питон, переваривающий олененка.

«Врач Рейчел Кларк, — сказал Марр, — говорит: „Из-за мистера Ханта я чувствую себя деморализованной, оскорбленной и никчемной. Он все время намекает, что проблема в нас. Что ж, я всю свою жизнь отдаю НСЗ. Сейчас дела в больницах обстоят очень мрачно. Мне порой приходится работать по четырнадцать-пятнадцать часов подряд без секунды отдыха. У меня нет времени даже на еду. Я никогда еще не испытывала такого отчаянии и не была столь близка к тому, чтобы уйти из медицины“» [52].

Другой врач, которого процитировал Марр, написал: «Наша профессия оказалась на грани. Я то и дело вижу, как врачи плачут, потому что страшатся будущего. Это дело рук Джереми Ханта. Он делает все, чтобы отпугнуть целое поколение врачей».

«Вот что говорят врачи, — заключил ведущий. — Вот что они чувствуют».

Хант, которому явно было не по себе, ответил, что в нашей ярости следует винить БМА, особо подчеркнув ответственность профсоюза за распространение ошибочной информации о контрактах. В тот же день, когда меня пригласили дать ответное интервью в прямом эфире BBC, я сразу пресекла попытки выставить врачей незадачливыми жертвами пропаганды БМА [53]. Я отметила, что вполне способна самостоятельно проанализировать имеющуюся информацию и что главная проблема — это отсутствие доверия. Мы, врачи, не можем работать без доверия пациентов. Вместе с тем после многомесячных подтасовок фактов и махинаций со статистикой мы больше не могли доверять министру здравоохранения, и чем агрессивнее он разыгрывал свою карту в СМИ, тем меньше оставалось у нас доверия к нему.

К тому моменту 54 000 врачей по всей стране следили за каждым витком конфликта, постоянно оставляя комментарии в нашей группе в «Фейсбуке» и на других онлайн-платформах, таких как «Твиттер». Правительству это очень не нравилось. Сэр Дэвид Дальтон, глава одного из трастов НСЗ, которого Хант назначил представлять интересы