Запутанный мозг. Путеводитель по нейропсихологии - Ники Хейз

пониманием, речи. Она связывает воедино наши память и знания, делая информацию осмысленной. С этой целью она связана многочисленными каналами со всеми необходимыми частями мозга, включая и большинство областей, отвечающих за познание мира (их мы уже касались в главе 7, когда знакомились с памятью). Но памятью, хранящей значения и смысл слов, дело далеко не огранивается. Когда мы слышим разговорный язык, мы включаем в круг общения не только наше знание языка, но и все, что мы знаем о говорящем человеке. Этому не стоит удивляться, поскольку, как известно, замечание, исходящее от друга, мы истолковываем совершенно иначе, чем слова, сказанные человеком, который нам не по душе.

За это отвечает та часть мозга, которая занимается интерпретацией социальных символов и их значений, – область, называемая передней поясной корой. Она расположена непосредственно над мозолистым телом – пучком нервных волокон, соединяющим между собой полушария головного мозга (она соединена с лобными долями большого мозга). Над ней расположена еще одна область – парапоясная кора, отвечающая за дешифровку и прогнозирование социальных намерений. Обе эти области крайне важны для понимания того, что говорят нам другие люди.

Участие в речевых процессах этих частей мозга свидетельствует о том, что мы способны обогащать эти процессы знанием, наработанным нашей собственной культурой. В некоторых уголках Соединенного Королевства, например, распространен так называемый бесстрастный юмор, когда говорящий произносит смешные, забавные или ироничные фразы абсолютно серьезным и бесстрастным тоном, при этом слушатели понимают всю комичность ситуации. Но у людей, принадлежащих к другой культуре, подобный юмор часто вызывает недоумение и даже неверное понимание; например, жители юго-восточной части Англии часто по-своему понимают юмористические замечания, роняемые жителями северных регионов, абсолютно буквально воспринимая их комментарии, в действительности заключающие в себе иронический или скептический подтекст. Область Вернике получает информацию о словах, категориях и фактах и объединяет ее с тем знанием, которым обладает сам говорящий, а также с его культурным контекстом, тем самым придавая смысл сказанному.

Многие люди в мире говорят не на одном, а на нескольких языках. Нередко приходится сталкиваться с тем фактом, например, что дома человек говорит на одном языке, а на работе или в обществе – на другом. Исследования показали, что у людей, говорящих на нескольких языках, больше серого вещества (т. е. больше интернейронов) в нижней теменной дольке, чем у людей, говорящих только на одном языке. Более того, первые, т. е. полиглоты, лучше сопротивляются процессу старения и такому возрастному явлению, как ослабление умственных способностей: они меньше подвержены болезни Альцгеймера или другим дегенеративным заболеваниям мозга, а если все же заболевают, то в среднем на пять лет позже, чем прочие люди. Умение говорить на нескольких языках и понимать их, безусловно, упражняет мозг, способствуя росту серого вещества и повышая умственную сопротивляемость подступающей старости.

Речь

Когда мы заговариваем, мы начинаем нашу речь с намерений, т. е. заранее решаем, о чем будем говорить и какой смысл будем придавать своему общению с другими людьми. Это, как мы уже знаем, требует участия парапоясной коры, отвечающей за намерения – как наши, так и других людей. Затем, чтобы осуществить эти намерения, мозг подбирает нужные слова. С этой целью мы обращаемся к своей памяти и хранящемуся в ней словарному запасу, а также опираемся на те знания, которыми, по нашему мнению, обладает наш собеседник, заранее принимая как должное тот факт, что наши с ним знания на одном уровне, т. е. что он приписывает нашим словам те же смысл и значение, которые мы приписываем его словам.

Мозгу также необходимо выстроить некую грамматическую конструкцию, включающую то, что мы собираемся сказать. У каждого языка своя грамматика. Грамматика, используемая нами в повседневном общении, не столь формальна, как та, которую рекомендуют учебники грамматики, но она все же должна соответствовать определенным правилам, заученным нами в первые годы жизни. Даже маленькие дети понимают, например, что магистр Йода из «Звездных войн» изъясняется языком, изобилующим необычными грамматическими конструкциями.

Таким образом, уже с ранних лет мозг реагирует на грамматические ошибки. Мы настолько чувствительны к правилам грамматики и настолько привыкаем к правильной грамматике, что, когда встречаем нарушение этих правил в речи других людей, активность нашего мозга существенно меняется. При проведении исследований с использованием ЭЭГ был зафиксирован резкий всплеск в показаниях самописцев, т. е. внезапное повышение так называемого потенциала вызванной реакции (ПВР), которое происходит, когда мы сталкиваемся с грамматическими ошибками. Когда мы слушаем другого человека, который что-либо говорит или зачитывает, и слышим в его речи грамматические огрехи вроде фразы «Не следует кричать громкие слова», активность нашего мозга подскакивает вверх, что на энцефалограмме отмечается всплеском – «шипом». В научной литературе этот эффект известен как «ПВР P600», потому что он наступает примерно через 600 мс после произнесения неправильного слова и связан только с грамматикой. Если предложение не несет в себе смысла, но при этом построено грамматически правильно, этого эффекта не происходит.

Такой же эффект ПВР наблюдается и в той ситуации, когда какое-то слово неверно употреблено в контексте речи. Он отличается от P600 тем, что происходит в другой момент времени и связан не с грамматикой, а со смыслом. Например, он происходит, когда мы слышим вот такое предложение: «По небу плыло стадо белых жирафов». Этот эффект называется N400; он происходит, когда мы слышим или когда читаем неверное, неуместное в данном контексте слово, а это значит, что он неразрывно связан именно с речевыми процессами, а не с процессами слуха или зрения.

Эти ошибки свидетельствуют об одном: когда мы собираемся что-то сказать, мозг по отдельности обрабатывает грамматику, которую мы рассчитываем применить, и слова, которые мы собираемся использовать. Все это происходит в области Брока и других окружающих его областях, но эти области, что, впрочем, неудивительно, связаны с более глубокими пластами памяти и обращаются к разнообразному спектру воспоминаний. Как только и то и другое подобрано, мозг интегрирует все это и претворяет в план речевого действия. Как и при других сложных движениях, о которых говорилось в главе 6, в данном процессе тоже участвуют различные области и структуры мозга: общее планирование последовательности действий берет на себя префронтальная кора, за подготовку специфических элементов этих действий отвечает премоторная кора, а их выполнение осуществляет моторная кора.

Давайте посмотрим, как ведут себя эти области в процессе нормального функционирования. Представьте, что вы общаетесь со своим другом и вдруг вам приходит СМС-сообщение. Вы читаете его дольше, чем обычно, и ваш друг с нетерпением спрашивает: «От кого это?» – «От Джейн, – отвечаете вы, пробегая глазами сообщение. – Она переезжает».

Если рассмотреть активность