История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

Лошади выполняли манежную работу на пределе своих возможностей, переходить который нельзя было без вреда для сил и здоровья лошади. Отдых у них был с 10–12 августа и до 1 сентября после лагеря, в то время как в полках отдых коней составлял больше двух месяцев. Кроме того, более трети состава лошадей по слабости и разбитости ног не подходили для этой работы. Многие лошади в итоге были отбракованы ранее выслуги полного срока. К тому же своему росту конский состав не вполне соответствовал росту обучаемых, поэтому подобрать лошадь для высоких и грузных юнкеров было задачей не из простых.

Выпускники вспоминали, что в результате неправильного распределения лошадей в годы Первой мировой войны юнкерам приходилось вместо лихой езды «трястись на безногих клячах»[572]. В то время во время занятий даже не рекомендовалось бросать повод, чтобы на случай, если конь споткнется, можно было бы поддержать его и не упасть вместе.

Первая мировая война продемонстрировала новый этап в сфере развития вооружений и указала на уязвимость лошадей перед танками и мощным артиллерийским огнем. Война принесла невообразимые разрушения и беспрецедентные потери личного состава войск. Смерть боевого коня – безусловно, была тоже болезненна для кавалеристов. Труд лошадей в этой войне навсегда остался в памяти ее участников, а также дошел до нас в военной поэзии и прозе.

Николаевского кавалерийское училище прошло несколько этапов своего развития – от тесных казарм Измайловского полка до создания целого комплекса построек и различных специализированных помещений. Расширение училищной инфраструктуры производилось при активном участии начальствующих лиц, которые стремились аккумулировать необходимые средства, приходившие из различных источников, включавших государственное финансирование и артельные суммы самих воспитанников. Чрезмерно завышенные расходы при некомплекте воспитанников стали одной из главных причин преобразований этого заведения в 1864 г., после которых училище стало исключительно кавалерийским. Николаевское кавалерийское училище готовило офицеров для службы в кавалерии, в которой искусство верховой езды имело решающее значение. В училище складывался особый культ коня, возникшей на основе глубокой вовлеченности юнкеров в процесс обучения своей профессии.

Высокие суммы артельных взносов превращали Николаевское кавалерийское училище в элитное учебное заведение, доступное в большинстве своем лишь состоятельным представителям дворянской молодежи. Жизнь юнкеров в силу привилегированности учебного заведения отличалась лучшим довольствием по сравнению с бытовыми условиями многих других военно-учебных заведений.

Повседневная жизнь воспитанников Николаевского кавалерийского училища регулировалась общими принципами управления армией. Распорядок дня в военном учебном заведении был строго определен уставами, инструкциями и постановлениями.

Юнкера-николаевцы любили покрасоваться и славились фасонностью своего обмундирования, которое изготавливали для них лучшие мастера столицы. Стремление к щегольству отличало николаевца от воспитанников других училищ. Форма являлась символом принадлежности лица не только к училищу, но и к военной корпорации, кавалерии в целом.

Жизнь юнкера не ограничивалась стенами учебного заведения, так как они становились частью петербургского общества. Юнкера Школы с момента основания учебного заведения отличались яркой жизнью, становились участниками разного рода развлечений, были вхожи в столичное общество. Жизнь за пределами училища имела свои формальные и неформальные стороны. Традиции юнкеров Николаевского кавалерийского училища проявлялись не только в стенах училища, но и во время их городского отдыха и досуга.

Несмотря на все запреты, юнкера отличались особой страстью к кутежам, становясь завсегдатаями ресторанов, вокзалов и буфетов. Самоорганизация и корпоративность воспитанников корнями уходила к традициям офицерских кружков со своими нормами и представлениями об офицерской чести.

В училищной среде воспитанники становились частью единого сообщества – сплоченной корпорации со своими порядками и особой системой взаимоотношений. Традиция «цука», процветавшего в этом заведении, стала отличительной особенностью, характеризовавшей неуставную жизнь юнкеров Николаевского кавалерийского училища.

Вместо заключения

Наследие Николаевского кавалерийского училища

Николаевское кавалерийское училище занимало особое место в системе военно-учебных заведений России XIX – начала XX вв., его история охватила правление пяти императоров. Училище возникло в правление Александра I, развивалось под пристальным вниманием Николая I, было реформировано при Александре II, упорядочено при Александре III и прекратило свое существование с падением власти Николая II.

Практически вековая история Николаевского кавалерийского училища демонстрирует развитие особой образовательно-воспитательной среды, подвергавшейся изменениям под влиянием внутриполитических преобразований и войн XIX – начала XX вв.

В ходе этих преобразований учебное заведение стало специализированным кавалерийским учебным заведением, в котором постепенно усиливалась специализация военного образования. Общие предметы исключались, их место занимали становившиеся все более актуальными специальные военные дисциплины, расширялось разнообразие строевых занятий, важнейшим из которых являлась верховая езда. В училище складывался особый культ коня, возникший на основе особого отношения кавалериста к своему главному помощнику.

Революционная буря 1917 г. и приход к власти большевиков привели к закрытию Николаевского кавалерийского училища в том виде, в котором оно существовало почти неполное столетие, но это не означало забвения достижений и традиций этого учебного заведения. Наследие «Славной школы» продолжало жить в преподавателях и выпускниках, на страницах учебной литературы и материалах периодической печати, а также во всем том, что осталось от училища после его ликвидации, представляя собой обширную материальную базу, готовую для прихода новых учеников. Богатое наследство было рассеяно, как и его наследники, оказавшиеся по разные стороны света после Гражданской войны.

Наследие Николаевского кавалерийского училища представляет собой особый феномен, в развитии которого прослеживаются два основных вектора – складывание советской кавалерийской школы, возникшей на базе ликвидированных дореволюционных военно-учебных учебных заведений и деятельность эмигрантских обществ за рубежом, направленная на сохранение традиций, памяти и «всего русского» в иной культурной среде. Находясь на чужой земле, объединения русских эмигрантов воссоздали Николаевское кавалерийское училище и провели несколько выпусков.

Первый вектор берет начало с Октябрьской революции, которая ознаменовала совершенно новый этап в истории России. По приказу № 11 «О прекращении производства в офицеры» от 14 ноября 1917 г. все военные училища закрывались, а И. Л. Дзевалтовский был назначен Главным комиссаром военных учебных заведений. По своей должности он занимался расформированием прежних военных училищ, в том числе и Николаевского кавалерийского. Для реализации этой цели в Николаевском кавалерийском училище была создана специальная ликвидационная комиссия, в состав которой были допущены бывшие представители административно-хозяйственного аппарата «Славной школы». На базе училища согласно приказу главного комиссара № 130 от 14 февраля 1918 г. было решено открыть I-ые Петроградские кавалерийские командные курсы РККА. Первым заведующим курсами стал Н. А. Петриченко. В штате новообразованного заведения продолжили свою преподавательскую и организационно-хозяйственную работу специалисты ликвидированного военного училища. Обстановка военного времени требовала решительных действий, в том числе в вопросах подготовки вооруженных сил. Реорганизация училища была проведена быстро, и уже в апреле