История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

с лошадьми в ходе знакомства со специальным предметом – «иппологии». Эти лекции они посещали не только как часть учебного расписания, а старались слушать каждое слово преподавателей. Все особенности жизнедеятельности лошадей юношей невероятно увлекали. Иппология традиционно была любимым предметов многих юнкеров. В программе курса иппологии они осваивали следующие разделы: анатомия и физиология, иппогигиена, ковка, наружный осмотр лошади, болезни и породы лошадей[547].

Анатомия и физиология лошади включала знания о том, как устроен организм лошади и как это животное живет и движется. В иппологическом кабинете имелись предметы, позволявшие наглядно познакомиться с анатомией лошади. Так, например, скелет лошади позволял представить расположение костей, мышц, сухожилий. В этом же разделе изучалось пищеварение. Преподаватели рассказывали и объясняли причины ряда интересных явлений, которые часто вызывали вопросы у воспитанников, например, о том, как у лошадей происходит обратное течение воды через нос, о невозможности рвоты вследствие строения пищеварительной системы, о проявлениях голода и жажды, объясняли смысл выражения «лошадь в мыле» на основе естественнонаучной терминологии.

Раздел о содержании лошади назывался иппогигиеной. Юнкера узнавали о том, чем и как необходимо кормить и поить лошадь. Воспитанникам было важно знать, что может заменить привычный всем овес при его отсутствии, ведь здоровье и силы лошади напрямую определяли успех в бою самого кавалериста. Помимо питания изучались условия пойки, признаки вредной еды и воды. Юнкера должны были быть знакомы с правилами содержания лошадей в конюшне, с подстилкой, чисткой и уборкой, стрижкой и уходом в пути и при перевозке. Будущих кавалеристов обучали мастерству подковывания в зависимости от времени года и для разных лошадей, учили распознавать хромоту лошади и определять ее причину. Юнкера изучали правила, соблюдавшиеся при ковке, седлании и уборке лошадей.

Преподаватели рассказывали о лошадиных болезнях и их причинах с разделением на болезни наружные и внутренние, простые и опасные[548]. Для сохранения лошадей было важно знать, какие меры предупреждения инфекционных болезней известны, как происходило заражение, и как в этом случае должна была осуществляться санитарная очистка помещения и вещей.

Юнкеров знакомили с действием корды и бича, давали общие основы для выездки. Правила седлания объяснялись сначала на деревянной лошади, которую юнкерам следовало седлать по необходимым требованиям. Сведения о лошади и правилах по уходу за ней преподавались юнкерам младшего курса ветеринарным врачом училища, который знакомил их с экстерьером, ковкой и уходом за лошадью. Преподаватели иппологии заставляли юнкеров самих подковывать коней, что было сложной задачей, так как ковка задних ног сопровождалась опасностью, что конь в самый неподходящий момент мог показать характер и лягнуть. Для новичков стояла задача не «заковать» ногу, то есть не попасть ковочным гвоздем в мясистую часть копыта[549]. Для этого юнкера должны были найти «белую линию» – грань между роговой и живой частями копыта.

Благодаря занятиям юнкера успешно разбирались в лошадях и их породах, становясь знатоками и завсегдатаями различных состязаний и скачек. В училище они учились проводить общий осмотр лошади, определяли возраст и качество коней, в том числе путем оценки их общего вида, нрава и привычек. Лошади подразделялись на верховых, скаковых и упряжных – экипажную, возовую и рабочую[550].

Отдельную сложность представлял собой уход за лошадьми, имевшими вредные привычки. Среди лошадей были так называемые «глодуны», которые больно кусались. «Ткачи» имели обыкновение переступать с одной ноги на другую. Находились непослушные кони, любившие сбросить амуницию и высовывать язык[551]. Юнкера учились взаимодействовать с разными лошадями – простыми в управлении, так и теми, которых называли «дурноезжими».

Для того чтобы юнкера при необходимости могли взаимодействовать с разными лошадями, преподаватели уже в процессе обучения не давали юнкерам привыкать («прививаться») к животным[552]. Офицеры понимали, что юнкера очень любили своих лошадей, и со временем знали их повадки и способы управления, но на службе такая привязанность могла стать существенным препятствием в деле совершенствования профессиональных навыков кавалериста.

Лошади были разных мастей и самых разнообразных повадок, к которым необходимо было приноровиться. Для юнкера обычно подбирали две лошади – молодую и старую, – одна из которых, как правило, отличалась строптивым нравом, поэтому ездить на ней было тяжело. Среди них попадались больные лошади, подлежавшие выбраковке. Их держали как ввиду того, что обновление конского фонда проводилось не всегда гладко, так и с целью обучения юнкеров езде на дурноезжих лошадях, которые при малейшей попытке сесть верхом лягались, кусались и катались по земле[553].

Лошади обладали разным характером: одни были более покладистыми, другие – горячими и упрямыми. Для новичков верховая езда становилась серьезным испытанием их воли и отваги, а также хорошей возможностью заслужить авторитет в своем сообществе. Наиболее успешные юнкера шли во главе смены, слабые – в хвосте. Выпускники говорили: «Упасть с конем простительно и старому кавалеристу. Но упасть с коня – засмеют!»[554] Нередко юнкер во время резкой остановки коня летел в опилки под дружный хохот товарищей: «Блаженны падающие, яко ти облобызают землю»[555]. Падение с коня называлось «закопать репу», а утомленных новичков сравнивали с «заржавленным циркулем», ножки которого не смыкались.

После того как все препятствия были преодолены, юнкера начинали носить шпоры – предмет гордости настоящего кавалериста, отличавший его от других родов войск. Стремление быстрее приобрести шпоры было одним из хороших стимулов к освоению езды. Более того, получение первых шпор было особенно значимым событием, поскольку начальник училища лично поздравлял отличившихся юнкеров. В первую ночь после получения шпор по традиции в них надлежало и ложиться спать, причем надевать следовало на босу ногу. «Корнеты» ночью проверяли соблюдение этого порядка, а молодому необходимо было поприветствовать их под одеялом радостным звоном. Этот звон был символом кавалерийской удали, и его юнкера часто намеренно производили при ходьбе[556].

Кони всюду следовали за своими воспитанниками – юнкера участвовали на равных с войсками гвардии на всех парадах, а во время лагеря – во всех учениях смотрах и маневрах. На лошадях юнкера отправлялись на все разводы с церемонией[557].

С лошадьми необходимо было обращаться бережно, а излишняя агрессия к ним крайне осуждалась как в среде воспитанников, так и со стороны начальства. Известен случай, когда один из юнкеров, имевший взрывной и вспыльчивый характер, покалечил кобылу ударом, что привело к потере у нее глаза. По этому случаю в училище было проведено тщательное расследование. Примечательно, что товарищи не стали защищать от начальства данного юнкера, как это было заведено в таких случаях, а без прикрас сообщили о происшествии и указали на его вину. Такая агрессия