За 1000 лет до Тани Гроттер - Дмитрий Александрович Емец

нос ерзучий и длинный. Муравейные братья большими группами обитают. Питаются муравьями, а также червями, жуками, ящерками или иными тварями мелкими, коих только словить могут. Существа это мирные, на человека первыми не нападают, разве что когда детёнышей своих защищают. Тут с ними лучше не вздорить. Когда призывающий вопль детёныша своего услышат, свирепеют. Скатываются в шары тяжёлые, костными пластинами и шипами покрытые. Шары сии разгоняются в каждый следующий миг в два раза быстрее, чем в предыдущий. Часто несутся так, что глазом уследить невозможно. Случаи бывали: стены городские муравейными братьями сокрушались, когда детёнышей их забирали в зверинцы.

Кузя процитировал книгу, нужная страница которой так вовремя всплыла у него в памяти. На рисунке костяной шар был не особенно похож на взаправдашний. Вероятно, художник рисовал по описанию.

– Ты знал, что они за нами погонятся, но всё равно утащил детёныша? – восхищённо спросила Фиоля.

– Я знал, что ты в беде, – ответил Кузя. – В смысле, все в беде.

– Важное дополнение! – одобрила Гундря. – Хотела бы я иметь такую стаю родственников! Ну и громкий же писк у этого малютки!

Глава 21

Сцилла и Харибда

Главный инженерный принцип: не трогай, пока работает.

Толстый Герцог

Ночь они провели в пещере, в лабиринтах которой скрывался эховик.

– Не на тех напал! Думаешь, мы так вот всё бросим и к тебе пойдём? – крикнула ему Тень.

– Пойдём! – согласился эховик. – Пойдём-пойдём!

– Не тверди одно и то же! Скажи лучше: «Рюрик – глупый, но милый дурачок!» – предложила Тень.

– Нет! – закричал Рюрик. – Эховик, произнеси лучше: «Тень – глупая, но милая дурочка!»

– Тень… милая! Рюрик – дурачок! Чок-чок-чок! Тень… милая! – стал твердить эховик.

– Умница! Вот это повторяй не замолкая! У тебя правильный взгляд на вещи! – одобрила Тень.

Но эховик каркающим, неприятным голосом вдруг отчётливо произнёс совсем другое:

– «…им конец… не ждут… Скоро будут на месте…»

Гундря в этот момент раскочегаривала вулкан, чтобы он пыхтел посильнее, и едва не уронила в жерло гуся.

– Слыхали? В этой пещере кто-то был прошлой ночью! Эховик повторяет его слова!

– Может, это не про нас? – с надеждой спросила Фиоля.

Они ещё подождали продолжения, но эховик нёс какую-то околесицу.

– Это был голос не Деревянного Криспа? – спросил Кузя.

– Нет. У Криспа другой… Но и хозяин этого голоса мне не сильно понравился, – сказала Гундря и вернулась к плите. Гусь вышел отменный.

Весь следующий день они пробирались по горным тропам, которые хрюйс порой закупоривал своими широченными боками. Кузя повествовал Фиоле о чудилах Бешеного Полуострова. Цезаревна поначалу слушала без особого интереса, но с каждым следующим рассказом увлекалась всё сильнее.

Вечером она поделилась с Гундрей:

– Знаешь, какое самое удивительное качество у Кузи? Он умеет творить легенду. Так серьёзно, с любовью рассказывает о какой-нибудь чудиле, что проникаешься его видением. Например, он рассказывал об одном пауке: какой тот чудесный, умный, хитрый, как плетёт паутину, охраняет кокон! Я представила себе… ну… бриллиант на ножках! А оказалась красная замухрышка, которую и в подзорную трубу не разглядишь.

Они поднялись на очередную гору, откуда им впервые открылся Нетихий океан. Он клокотал, рокотал. Волны разбивались о скалы, обдавая их брызгами.

Кузя лёг на живот и стал глядеть в бушующую бездну.

– Океан ведёт себе странно, – сообщил он Фиоле. – Смотри, словно кто-то всасывает огромные массы воды, а потом их выплёвывает. А сейчас вон там пузыри пойдут. Видишь?

– Что это? – спросила Фиоля со страхом, потому что это были не просто пузыри. Вода исторгалась с океанского дна мощным бурлящим потоком, побеждавшим основное течение.

– Ну, есть одна версия, – сказал Кузя и процитировал:

– Сказитель Омер в книге своей рёк, что живут в некоем море два чудища. Одно рекомое СЦИЛЛА, другое – ХАРИБДА. Меж ними проход узкий. Шесть длинных шей у Сциллы и двенадцать лап. Визжит, на разные голоса стонет. Шипит, кричит, лает, завывает. Обитает в пещере скальной. Выслеживает добычу и, шеи выбрасывая, с кораблей людей хватает. Харибда же засасывает в себя воду и корабли, людьми наполненные, после чего выплёвывает лишь брёвна.

– Это разве у нас Сцилла и Харибда? Про наших Омер писал? – усомнилась Гундря.

– Нет, не про наших. Но какая разница! Харибд много. Это вид морской чудилы. Типичный фильтровщик! – пояснил Кузя.

– Что за фильтровщик?

– По способу питания. Харибда засасывает корабли, а потом выплёвывает всё несъедобное: доски, мешки, паруса. Люди для неё вообще не добыча. Харибды нас с кем-нибудь путают. Скажем, ладья им представляется молодым китом. Основная кормовая база – дельфины, косатки, морские львы… Сцилла – более интересный вид: драковидла, змеевидла и одновременно спрут. Это я про двенадцать лап. Всякому понятно, что они как щупальца. Скорее всего, переходный вид. Сциллы и харибды живут по соседству, у них симбиоз. Харибда создаёт течение, которое приносит морских львов к берегу, где их хватает сцилла. А сцилла со скалы наблюдает и оповещает харибду о приближении добычи или об опасности.

– Об опасности? Кто же может сожрать харибду? – не поверила Фиоля.

– Кто живёт в самых глубинах Нетихого океана – неведомо. Бывают и такие обитатели, по сравнению с которыми Сцилла и Харибда – просто две мелкие прибрежные козявки, – ответил Кузя.

Фиоля взглянула на него недоверчиво, однако Кузя был серьёзен.

– До Школы вождей ещё далеко? – спросила цезаревна, чтобы сменить тему.

– Во-о-он там! – Тень пальцем наметила очертания берега. – Бухта… ещё одна… потом в море торчит скала, похожая на лежащего дракона… и сразу за ней уже остров со школой! Будь у нас ладья, доплыли б за день!..

– Я бы не поплыла! Ни за какие хтонические коврижки! – отказалась Фиоля, потому что именно в этот момент Харибда исторгла очередную порцию воды.

Тень лукаво опустила ресницы. Она всё больше походила на светскую даму. Научилась так же благородно поворачивать голову, как Фиоля, бросать такие же снисходительные взоры и едва заметно улыбаться кончиками губ. Что касается Фиоли, то она научилась фыркать, как Тень, плевать со скал и не менее лихо поминать хтонь, а ещё клясться пятками Тора и его каменным молотом.

Единственное, что цезаревна пока не освоила, – умение мгновенно появляться и исчезать. Но этому надо учиться с детства.

– И как мы дальше пойдём? – спросила Фиоля.

– Очень просто. Ножками. Дорога огибает скалу… Кое-где она как тропинка. Не представляю, как хрюйс протиснется… – Тень показала на участок, под которым океан бурлил сильнее всего.

– Но там же Харибда? – всполошилась Фиоля.

– Харибда