Картография неведения. Мистицизм, психиатрия, нейронауки - Павел Георгиевич Носачёв

по аналогии. Последнее становится чуть ли не самым главным методом в «изучении» религиозных переживаний. Если упрощать, то чаще всего рассуждения строятся подобным образом: мы наблюдаем галлюцинации у шизофреников, депрессивных пациентов и т. п., видения религиозных людей кажутся похожими на галлюцинации, значит, религиозные видения также могут иметь корень либо в расстройстве, либо в вызывающем болезнь механизме. Здесь речь не идет об экспериментах с религиозными людьми или опытной проверке предположений, есть лишь схожесть, причем доступная нам из приблизительных описаний, нередко даже не самоописаний, а интерпретаций опыта тех или иных религиозных деятелей. Если добавить к этой неточности описаний все те незнания, на которых базируется современная психиатрия, то получится одно допущение, наложенное на великое множество других. Разумеется, из такого сочетания вряд ли можно получить сколь-нибудь достоверные знания или даже гипотетическое объяснение.

Но так выглядит лишь фрагмент картины. Современные психиатры осведомлены о проблемах и вызовах, стоящих перед их профессией, и (в отличие от массовой культуры) чаще всего трезво оценивают ее состояние. Например, Эндрю Пауэлл, создатель «Группы по особым интересам в области духовности и психиатрии» британского Королевского психиатрического колледжа, пишет:

Несмотря на то что вещественные способы лечения по-прежнему приносят пользу некоторым нашим пациентам, эра наивной веры в психофармацевтические препараты как в средство от всех болезней давно прошла. Независимо от диагнозов, к человеческим страданиям нужно относиться с пониманием и деликатностью. Сложные факторы, определяющие психическое здоровье и благополучие, требуют целостного подхода, который также должен включать изучение духовных проблем, ценностей и устремлений наших пациентов. Такая личностно ориентированная помощь вбирает в себя учет духовного значения тревоги, сомнений, вины и стыда, с одной стороны, и любви, альтруизма и прощения, с другой, а также потенциальной пользы медитации или молитвы для некоторых пациентов540.

Рассуждения такого плана не редкость в современной психиатрии, во многом они – следствие отказа от модели трех био и плавного перехода к альтернативной био-психо-социальной модели. Об отвержении разоблачительского отношения к религии Шарко и Фрейда речь шла уже с середины XX века, в это время в кругах гуманистических психологов и психиатров возникла идея мирного сосуществовании религии и психиатрии. Это не удивительно, учитывая то скромное место, которое религия занимала в социальной жизни западного мира в эту эпоху – бороться было не с чем, пора гегемонии религиозных ценностей, казалось, прошла бесследно. В психиатрических кругах тех лет доминирует идея о внешней схожести некоторых убеждений, опытов и поведения психически больных и религиозных людей, но при этом проводится разграничение религиозного опыта в целом и психических расстройств. В конце XX – начале XXI века изменилось отношение к религии: возрождение традиционных для западной цивилизации религиозных форм и мода на новую духовность отразились на взаимоотношении психиатрии и религии.

На уровне психиатрического сообщества убеждение в том, что о религии можно рассуждать только в контексте патологий, подвергается критике к 1990‑м годам. Так, на собрании Американской психиатрической ассоциации в 1992 году широкий резонанс вызвал доклад Моргана Скотта Пека, позднее расширенный до монографии. Его замечания о состоянии взаимоотношений психиатрии и духовности были неутешительными; в книге Пек, в частности, привел пять основных проблем дисциплины, вызванных игнорированием духовности: «разрушительное ошибочное диагностирование; нередко плохое обращение [с верующими пациентами]; неадекватные исследования и теории; ухудшение репутации; ограничение личностного развития самих психиатров»541. К мнению Пека стали прислушиваться, и в вышедшее в 1994 году DSM-IV впервые была внесена специальная категория «Религиозные и духовные проблемы». Благодаря этому отказались от рассмотрения религиозных тем исключительно в патологическом ключе, категория предполагала, что духовные проблемы могут иметь и положительное психическое измерение, и настраивала врачей на более взвешенный подход к верующим пациентам и их поведению. В процессе подготовки DSM-V эта тема приобрела значительный размах. Возникли объединения психиатров и образовательные структуры, ставящие своими задачами детальное изучение религиозных переживаний с целью выявления здоровой и нездоровой духовности; разграничение между психическим расстройством и духовным или экзистенциальным кризисом; разграничение между духовными и мистическими переживаниями, с одной стороны, и галлюцинациями, с другой; возникла даже тема дифференциации эффектов принятия психоактивных веществ в рамках ритуала и вне религиозного контекста.

В начале XXI века нередкими стали исследования, доказывающие положительную роль религии и духовности в профилактике и лечении психических расстройств, таких как депрессия542, появлялись данные о профилактической роли религиозных ритуалов в снижении тревожности543, стали говорить даже об эффективности отдельных религиозных практик для подготовки и повышения стрессоустойчивости самих психиатров544. В 2011 году в Британии были подготовлены «Рекомендации для психиатров по вопросам духовности и религии», а в рамках работы над новым DSM в этом же году группой исследователей была предложена идея расширения и углубления религиозной проблематики. В частности, предполагалось включить туда вопросы, касающиеся сомнений в вере, влияния новых религиозных движений, мистических переживаний, экстрасенсорных практик, состояния одержимости и т. п.545 Правда, акцент на религиозности не был поддержан создателями руководства, но наработки исследователей повлияли на новое понимание религиозных проблем, и в DSM-V они стали органичной частью культурно-специфической диагностики. Например, при диагностировании шизофрении теперь

необходимо учитывать культурные и социально-экономические факторы, особенно в тех случаях, когда у пациента и врача разное культурное и социально-экономическое происхождение. Идеи, которые кажутся бредовыми в одной культуре (например, колдовство), могут быть широко распространены в другой. В некоторых культурах зрительные или слуховые галлюцинации религиозного содержания (например, слышание голоса Бога) являются нормальной частью религиозного опыта… В некоторых культурах дистресс может принимать форму галлюцинаций или псевдогаллюцинаций и сверхценных идей, которые могут проявляться как клинически сходные с истинным психозом, но являться нормой для подгруппы пациента546.

Сходный процесс происходил и с Международным классификатором болезней, где в десятой версии религиозным и культурно-специфическим проблемам отводилось определенное место. Правда, в МКБ-11 духовность или религия уже не упоминаются. В то же время в последнем пересмотре DSM-V в 2022 году во введение были добавлены разделы о влиянии различных форм дискриминации на диагностирование, в частности в тексте есть такой пассаж: «Другие аспекты идентичности, включая этническую принадлежность, гендер, язык, религию и сексуальную ориентацию, также способны стать объектом внимания, предвзятости или стереотипизации, которые могут повлиять на процесс диагностической оценки»547.

Изменение отношения к религии и мода на духовные практики привели к тому, что внутри психиатрического сообщества стали пристально изучать религиозную жизнь уже не с целью изобличения или обнаружения патологообразных проявлений, а в поиске положительных и эффективных идей и практик, способствующих исцелению и терапии. Прежде всего это выразилось во внедрении новых методов терапевтической работы, основанных на религиозных традициях. Самой известной новацией стало широкое применение осознанности (об истории внедрения этой буддистской практики подробнее см. третью часть книги) в современной психиатрической и психологической практике, но, кроме нее, активно используются диалектическая поведенческая терапия, разработанная клиницистом-католичкой, которая использовала свой личный опыт борьбы с депрессией и практики дзен-буддизма, помогшие ей в преодолении внутренних проблем548; терапия, сфокусированная на сострадании, основанная на сплаве отдельных религиозных концепций, юнгианских идей, биосоциальных и эволюционных исследований549; религиозно интегрированная когнитивно-поведенческая терапия, работающая по принципам КПТ, но ориентированная на верующих, с включением религиозных практик и религиозной общины в процесс терапии550. Кроме того, появляются исследования, пытающиеся отграничить психическую патологию от духовного опыта551, работы, посвященные положительному эффекту переживания внутренних страданий, в том числе и в религиозном контексте, например с использованием концепции темной ночи души552. Нередко сегодня и применение религиозных практик для улучшения состояния пациента. Так, для избавления от бредовых идей некоторые психиатры в сотрудничестве со священниками санкционируют проведение ритуала экзорцизма или аналогичных ему действий