Париж в руинах: любовь, война и рождение импрессионизма - Себастьян Сми

Глава 11. Окончание осады

Когда 18 января в Версале было провозглашено создание Германской империи, Мольтке и Бисмарк уже какое-то время находились в открытом противостоянии. Королю Вильгельму – которого отныне следовало называть кайзером – приходилось выступать в роли арбитра. Его вмешательство унизило Мольтке как раз в тот момент, когда правительство в Париже готовило третью и последнюю грандиозную вылазку. Учения состоялись 18 и 19 января и были практически обречены на провал. И все же «Красные клубы» в Бельвиле и на Монмартре так долго требовали возможности провести полномасштабную атаку, что Трошю наконец позволил это – возможно, чтобы доказать свою правоту и тем самым проложить путь к приемлемому миру.

Планировалось, что на рассвете 19 января 90 000 человек выступят из Мон-Валерьена в направлении Версаля. Именно здесь немецкие позиции были наиболее сильны; их укрепили лабиринтом траншей, редутов и других заграждений, которые вели через лес и возвращались обратно к Версалю. Французские силы, участвовавшие в атаке, примерно наполовину состояли из членов Национальной гвардии; многие тысячи из них ни разу не участвовали в боях. Им предстояло наступать в три колонны, растянувшись на 6,5 км, в направлении Буживаля на западе и Сен-Клу – на юге. Это была та самая территория, ставшая в октябре свидетелем хаотического отступления в битве при Бузенвале. Здесь погиб друг Дега, скульптор Кювелье.

Трагедии суждено было повториться. Анри Реньо, молодой художник-ориенталист и лауреат Римской премии, звезда Салона 1870 года, благодаря своей «Саломее» вернулся в Париж из Рима незадолго до немецкого наступления. Обладатели Римской премии автоматически освобождались от военной службы, но Реньо, вопреки раздраженным предостережениям своего отца Виктора, был полон решимости пойти в армию. Как и многие его товарищи по Национальной гвардии, он отчаянно жаждал боя. В октябре он сделал предложение Женевьеве Бретон, которая ответила согласием. 1870 год он провел на укреплениях в Коломбе и Аньер-сюр-Сен.

Всего за несколько дней до битвы Реньо предложили офицерское звание, однако тот отказался. «Вы сделали меня хорошим солдатом, – объяснил он, – не делайте из меня посредственного офицера»[299]. 17 января он получил приказ выступать. В тот вечер, как пишет Марк Готлиб в своей книге о Реньо, невеста дала ему немного хлеба, пачку писем и серебряный талисман[300]. На следующее утро его 69-й батальон собрался на бульваре Мальзерб, где солдатам выдали вещмешки. Оттуда они отправились на Елисейские поля, где соединились с 90 000 других солдат, и все вместе двинулись к мосту Нёйи (Пон-де-Нёйи).

Они пели; их приветствовали дети и старики; на закате их жены, матери и подруги шагали рядом с ними, рука об руку. Некоторые помогали нести винтовки. Бо́льшая часть войск, переправившись через Сену, расположилась в поле; солдаты легли спать под открытым небом. Всю ночь лил дождь, и Реньо и его коллега-художник Жорж Клерен сумели найти убежище в винной лавке. Чтобы согреться, Реньо засунул ноги в рукава меховой куртки. Проснувшись после полуночи, он двинулся со своим батальоном вверх по крутому склону к Мон-Валерьену. Там, на пронизывающем холоде, они ждали рассвета у подножия укреплений – уязвимые для немецкого обстрела, но пока скрытые туманом и дождем.

На рассвете они по-прежнему оставались там – но теперь в куда большей опасности, поскольку солнце взошло, а туман рассеялся. Они ждали колонну во главе с Дюкро, но та все еще находилась более чем в часе пути. Дюкро и его люди задерживались из-за заграждений, которые сами же французы установили и забыли разобрать. В конце концов по приказу коменданта Мон-Валерьена раздалось три выстрела – сигнал к началу атаки. Шестьдесят девятый полк Реньо был вынужден очень долго ждать в форте, и вот наконец, когда загрохотали немецкие орудия, ему разрешили наступать. Реньо и Клэрен наблюдали, как их сослуживцы, попавшие под снайперский огонь, «шатались и падали как пьяные»[301] совсем рядом с ними. Тем не менее оба они сумели добраться до вершины, где Реньо сбросил свой рюкзак и побежал вверх по крутому склону к замку Брюнзевале. В то же время левая колонна захватила высоты Монрету и Сен-Клу, обойдя первые линии немецкой обороны. Солдаты вынудили немцев отступить, но вскоре замедлились. Тяжелые орудия, которые планировалось подтянуть за наступавшими, задержались по дороге, а затем на их пути встали скользкие склоны.

Тем временем Реньо добрался до замка, где встретил еще одного друга, Эммануэля де Пласа. Они обнялись и расцеловались, на минуту забыв о военных званиях и рангах. На глазах Реньо выступили слезы. Через несколько мгновений он присоединился к своей роте, направившейся в лес за замком.

Там возвышалась огромная стена, которая, изгибаясь, пересекала парк. Немцы, расположившись здесь, могли безнаказанно стрелять по наступающим войскам. Французам нужна была взрывчатка, чтобы пробить стену, но их запасы динамита вымерзли за ночь, и он оказался бесполезен. К концу дня безнадежность их положения стала очевидной. «Только стена, сплошная стена, – писал Клерен, – которую мы не могли снести ни штыками, ни ногтями». Накопившееся напряжение между профессиональными солдатами и новобранцами вылилось в гневные обвинения и взаимные оскорбления. Некоторые пытались дезертировать, но были расстреляны, и дружественный огонь в этом хаосе только усугубил общий ущерб.

Наблюдая за ситуацией на западе из форта Мон-Валерьен, Трошю в пять часов вечера наконец отдал приказ отступать. Отход войск перерос в панику, а затем в настоящий хаос: спотыкаясь в сумерках о трупы, солдаты натыкались на обозы и повозки с оружием и припасами и санитарные повозки, подтянутые в ожидании наступления. Маневрировать в темноте и на холоде было трудно. Колеса вязли в грязи. Многим солдатам потребовалась целая ночь, чтобы вернуться в Мон-Валерьен, а оттуда – в холодный и голодный город. Они оставили после себя груды брошенного оружия, убитых и раненых солдат. В общей сложности около полутора тысяч французов были убиты, а три тысячи пятьсот – ранены, что во много раз превышало потери среди немцев.

Когда был отдан приказ отступать, Реньо вернулся через лес к замку, и он и его друзья ненадолго укрылись там. «Вокруг нас часами летало столько пуль, что мы перестали обращать на них внимание», – вспоминал впоследствии Клерен. Пошарив в карманах, Реньо понял, что у него еще остались патроны. Он хотел их использовать, но Клерен посоветовал ему не делать этого. «Все кончено», – сказал он. И все же Реньо проигнорировал его предостережение и убежал. Больше Клерену не довелось увидеть его живым. Никто не знает, как именно погиб Реньо – от немецкой пули или