Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

Меч в руке сжимая, там на поле боя

С именем моим он, молвят, умирал.

Траур вдовий с горя я тогда надела,

Но была не вправе траур надевать,

На меня соседка искоса глядела

И звала кокоткой, только мне плевать.

На меня смотрели парни в сладострастье,

Ждали ласки пылкой; не подняв очей,

Буду, говорила, скорбью жить в несчастье

В Вирофле на вилле маленькой своей.

Так жила на вилле с Жалостью я в паре,

Говорят, что жалость у любви сестра;

На неделе прошлой села в Сен-Лазаре

На метро, об этом рассказать пора;

А вагон битком был, где присесть едва ли,

И вошли внезапно двое пуалю,

Раненые оба, на груди медали,

Я таким охотно место уступлю.

Из когтей у смерти те два человека

Выскочили, скажешь; видеть бы вам всем:

Этот одноногий, с костылем калека,

А другой – мальчишка и слепой совсем.

Оба рядом сели; бедный тот мальчонка,

Как слепым привычно, свой нащупал путь,

Половина женщин плакала тихонько,

И мужчины были, что всплакнули чуть.

Как меня растрогал парень тот незрячий,

За калеку, жалкий, уцепился он!

Плакала? Едва ли. К сердцу ток горячий

Вдруг прилил, запела я на весь вагон.

Знала, что заботой сердце я согрею,

Что́ должна я сделать в двадцать три свои,

Будет он с удобством, с ласкою моею

Жить светло в достатке, в радости, в любви.

Вот бы, мысль мелькнула, всем, кто в тьме кромешной

Дать глаза свои мне, к счастью на земле,

Им служить, любить их, жизнью жить безгрешной

На моей чудесной вилле в Вирофле.

Вышла из вагона я одна… но это

Вас так удивляет, в чем же радость тут?

Гляньте, как во славе солнечного света

Мальчика слепого в дом ко мне ведут.

Перевод А. Триандафилиди

Продолжай!

Легким кажется бой, коль удача с тобой,

Ты пьянеешь от славы мгновенной;

Без труда убедишь, коль вот-вот победишь,

Увязая в крови по колено.

Но не так запоешь, коль несчастия сплошь,

Коли чувствуешь адскую пропасть.

Даже если того – десять на одного,

Поднимайся, солдат, бросив робость:

Продолжай! Продолжай!

Всё удары твои сокрушат!

Ты разящ и слепящ, бьешь и действуешь сразу,

Кровью мазан и грязен, но верен приказу.

Продолжай! Продолжай!

Привиденья тебя не страшат.

Смерть ты видишь и слышишь, покуда ты дышишь,

Продолжай, сынок, продолжай!

За отчизну в бою и за шкуру свою,

Коль победа близка, всё не зря.

Пусть ты пашешь как раб, голодаешь – ты храбр,

Если близко успеха заря.

Кто встречает в бойцах лишь отчаянье, страх,

Но бодрит их – угоден он Богу;

Кто схлестнется с врагом несмотря на разгром —

К Небесам пролагает дорогу.

Продолжай! Продолжай!

Так не может быть всё черно.

Докажи, что не трус, что уверен в себе,

Посреди неудач будь отважен в борьбе.

Продолжай! Продолжай!

И в атаку иди всё равно.

Это аду под стать – коль не можешь сказать:

Продолжай, старик, продолжай!

Есть одни, что в унынье увязнут как в тине,

Есть другие, что просто зверье,

Третий набожен слепо, уповая на Небо,

Совершает призванье свое.

Но трудись и всецело отдай ради дела

Всё то лучшее, чем богат,

Помогай песней людям, как рукой и орудьем

Ради света, что истинно свят.

Продолжай! Продолжай!

За добро и за правду в бой;

В свою миссию верь и люби жизнь свою,

Есть великая цель – за нее ты в бою.

Продолжай! Продолжай!

Этот мир ты укрась собой.

И в последний свой миг, пусть же будет твой крик:

Продолжай, душа, продолжай!

Перевод А. Триандафилиди

Там, за бруствером

Днем я в окопе торчу, прозябая,

Пуль и снарядов привычен мне свист;

Ночью же… ночью картина иная —

Рвусь я за бруствер, я авантюрист.

Там лишь Романтика, и не мечта ли?

В скучной конторе средь бланков и счет

Грезились битвы мне, вихри баталий —

Викингов кровь, значит, в жилах течет.

Я и не думал, что будет так ныне

Всё ослепительно, бурно, остро;

Вот я под пулями ползаю в глине

И проклинаю луны серебро.

Здесь я один и ищу приключений,

Вполз на нейтральную я полосу;

Жмусь к мертвецам от ракетных свечений,

Вспыхнувших в небе, и цель – на носу.

Звезды есть те, что рубинами светят,

Отсвет от них как крови озерцо;

Есть изумрудные звезды, что метят

Страшною зеленью трупам лицо.

Белые звезды страшнее, чем эти:

Пламя жемчужное, ярко как день,

Редким брильянтом в серебряном свете

Вытравит жертву, что пуле – мишень.

Здорово так рисковать во всегдашней

Грязью и смертью напичканной тьме!

Здесь я лесничий на дьявольской пашне;

Прячется месяц в густой бахроме.

Что это? Звуки! Простое движенье

Ветра иль липкой ладони в пыли?

Шелест травы? Может быть, приближенье

Призрака этой нейтральной земли?

Ночью выходят они для острастки,

С бормотом жутким бредут в тишине;

Всюду на Богом забытом участке

Страхи цепляются за ноги мне.

Уфф! Это что? Не желе мармелада ль —

В сточной канаве, в зловонной траве?

Под ноги бросились, кинувши падаль,

Крысы огромные, три или две.

С ужасом здесь красота воедино:

В свете ракеты окопная пыль,

Льются потоки под цвет апельсина —

Бьет батарея за несколько миль.

Грохот снарядов, рев пушки