Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

Про пурпурные равнины и чудовищные горы,

И про малую хибарку на озёрном берегу;

Говорю, а сам смекаю: коль наскучит – убегу.

Плёл я байки зверолова под раскаты канонады,

Под смертельные трещотки пулемётного огня,

А поверх моих рассказов воздух резали снаряды,

И небритые солдаты смирно слушали меня,

Да курили сигареты, огоньки в горсти храня.

Как мы с бошами покончим – ворочусь на Атабаску;

Семерых парней немытых – кто захочет, – прихвачу;

Расспрошу про гон олений да задам старухе таску;

Под лисиц, куниц и норок я задаток получу;

Починю свои капканы – заживу, как захочу.

Я войною сыт по горло; глянь – народы все в раздоре,

Врукопашную дерутся, в реках кровь, а не вода;

Мне б туда, где спят озёра на синеющем просторе,

Где хибарка под сосною – а не в пепле города;

Мне бы к буйной пёсьей пляске, мне бы к сладкой бабьей ласке —

Впредь вовек я с Атабаски не подамся никуда!

Перевод А. Кроткова

Баллада про рядового Макфи и домашний хаггис

«Тоскую по дому – узнать бы, как наши…

И вдруг – мне посылка пришла от мамаши!»

«А что в той посылке?» – приятель зевнул,

И поднял винтовку, и в немцев пальнул.

«Там хаггис! Домашний! Аж фунтов на восемь!

Такой здоровенный, что милости просим!

В День Роберта Бернса мы песни поем,

И виски лакаем, и хаггис жуем.

Найти бы что выпить, а следом за этим

Ребят созовем – и как надо отметим».

Сержант приказал: «В воскресенье – без спору! —

Вы оба готовьтесь к ночному дозору».

И Макфи Макфану сказал обалдело:

«Похоже, приятель, срывается дело».

Макфан покривился: «Да, мать-перемать,

Похоже, не выйдет у нас погулять».

Вмешался Макнейр, их дружок закадычный:

«Ребята, я хаггис готовить привычный,

И виски добудем – нет проще задачки,

В полку его многие держат в заначке.

Идите в дозор, как сержант вам велит,

Вернетесь – и стол уже будет накрыт».

Тоскливо – ползти по ничейной землице,

Повсюду – убитых застывшие лица,

И яркая вспышка ракеты сигнальной

Дрожит, словно пламя свечи поминальной,

То пуля присвистнет, то взвоет снаряд —

О смерти зловещей они говорят;

В снарядной воронке согнувшись-ссутулясь,

Макфи и Макфан незаметно приткнулись,

Мечтая про то, как роскошен и жарок,

И сочен, и вкусен мамашин подарок.

Внезапно – увы! так бывает всегда —

В мечтанья о счастье вломилась беда.

Про виски и хаггис друзья толковали,

Не зная о тлеющем рядом запале,

О минном подкопе под слоем земли,

Что боши недавно сюда подвели.

И адское пламя внезапно блеснуло,

И громом тряхнуло, и крепко рвануло.

«Эй, Джок! Уцелел? Отвечай, не молчи!»

«Ох, Джорди – задело… Не вижу в ночи…

Ноги было две, а теперь полторы…

Смывайся, забудь про меня до поры!»

«Оставить тебя не смогу, не посмею,

Хотя убежать я, конечно, сумею;

Могу ли, хочу – разговорчик нелеп,

Я, братец, не вижу – похоже, ослеп».

Печально Макфи помотал головой:

«Останешься – вряд ли вернешься живой.

Отведать бы хаггиса – ломтик, чуть-чуть —

Так я бы без ног умудрился рвануть!»

«Гляди-ка! Мне сразу подумалось то же.

Ослепнуть – ужасно, солдату негоже;

А пуще того огорчает тоска,

Что хаггиса мне не видать ни куска».

Они помолчали; вдруг, охнув от боли,

Макфи заявил: «Что мы, рыжие, что ли?

Чтоб День Робби Бернса прошляпить я мог?

Моя пара глаз и твоя пара ног!

Давай друг о друга с тобой обопремся —

Под утро мы хаггиса славно нажремся».

Качнувшись, как дряхлый забор без подпорки,

Незрячий безногого взял на закорки,

И двинулись оба по жидкой грязи,

Безногий – командуй, незрячий – вези.

«Вон мертвый… Нет, жив! Ну-ка, влево, в сторонку!

Правее, правее – объедем воронку!

А вот и окоп. Отдохнуть бы… Ни в жисть!

О Боже – ракета! Скорее ложись!

Немного правее… Отлично! Похоже,

К рассвету мы хаггис отведаем всё же».

Тоскливо и страшно в предутренней мгле;

Разгром и разор на ничейной земле,

То дым от разрывов сплошною стеной,

То посвист разбойничий пули шальной,

То вдруг наобум застучит пулемет —

Двоих ковыляющих в землю вожмет;

Но стойкий Макфан продолжает идти,

А стойкий Макфи указует пути.

«Почти добрались! Ну давай же, вперед!

Вот голос сержанта – он кроет-орет!»

Но силы иссякли – Макфан покачнулся,

Бессильно ругнулся, плашмя растянулся.

И громко Макфи прокричал ему в ухо:

«Неужто не чуешь шотландского духа?

То хаггис сочнейший дымится и манит!

На сотню шагов разве сил не достанет?»

Ответил Макфан: «Гром меня разрази!

За хаггис – пропрусь по колена в грязи!»

И встал он, от боли белее белил,

И на спину друга, шатаясь, взвалил.

Сквозь пламя и взрывы, сквозь грохот и гром,

Воспрянувши духом, пробились вдвоем.

Полсотни шагов – вроде сущая малость,

Да места живого на них не осталось;

Под крики «Ура!» и «Господь вас храни!»

В окоп через бруствер скатились они;

Живыми из пекла, из адской поварни

Вернулись лихие шотландские парни.

Сказал им сержант: «Тяжко ранены оба!

Неужто вам силу давала утроба?»

И тут к ним, хромая, Макнейр подошел,

Печально скривился, руками развел:

«Я выложил хаггис вареный на блюдо,

И в эту минуту немецкий иуда

Снарядом накрыть наш блиндаж умудрился…

Я сам повредился, а хаггис накрылся».

Едва наши парни вернулись из драки —

В полку получили приказ об атаке;