Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

И прикоснулся губами он к тонким, прозрачным ее рукам.

Клятву нарушить? Извлечь на свет грех и бесчестье? Но друг!.. Жена!..

Честь ей сберечь? Соблюсти обет? Сколь же ужасна будет цена!

Он еще миг продолжал молчать… Он колебался… Достал пакет…

Справился с дрожью. Сломал печать. Вытащил кипу листов на свет…

Но что это? Боже! Были листы – все, до единого – чисты!

(О да! Средь творений лучшие – те, что в сердце от прочих скрываем мы;

Нет доступа людям к их красоте, их бережем для Небес – или Тьмы.)

Были, казалось, Браун с женой менее удручены теперь.

Вдруг – слышны шаги за стеной; стук почтальона в ветхую дверь…

«Письмо заказное – Брауну!» Тот письмо перечитывал – вновь и вновь:

«Джонс стихи мои издает! Едем в Египет! Жизнь и любовь…»

Перевод С. Шоргина

Прощай, лачужка

Лачужка, любимый твой кров мне стал тесен,

Скажу тебе ныне «прощай!»

Ты полнилась смехом, тряслась ты от песен,

И плакал я здесь невзначай.

Была ты свидетелем тяжких борений

Победного Ватерлоо;

Теперь я в триумфе – грущу тем не мене,

Прощай, дорогая, всего!

Твой пол перекошен, и кровля в прорехах,

Шатаются стены, кренясь.

С тоской о твоих размышляю огрехах,

О бедной лачужке крушась.

Мне помнится, другом была ты мне лучшим,

Твой свет как рубин на снегу;

Ты вроде как часть меня – грустью я мучим,

Прощай… всё уйти не могу.

Под ставнями куст здесь малиновый жалкий,

То ль шершней гнездо, то ли ос;

Стихами и мотто исчерчены балки,

От трубки темны и от грез.

«День каждый ты смейся», «Забудь и работай» —

Оставил здесь надписи я.

Висит календарь, пожелтел отчего-то,

Забыть ли, лачужка моя!

Я слышу, зов мира зовет меня к бою,

Я слышу клич резкий: дерзай!

Я в ночь ухожу, я прощаюсь с тобою

И Юности молвлю «прощай».

Пустою и темной тебя я запомню,

Над дверью оленьи рога;

Фантомом вернусь, коли пасть суждено мне,

К тебе, что мне так дорога.

Пуста, холодна, одинока тем паче!

Взгляну на тебя и пойду.

Ты помнишь ли парня с мечтою горячей,

Кого утешала в бреду?

Виденьем ночным ты укуталась тенью;

Иголкою в небе звезда:

Как больно и жгуче, мучительно зренью.

Ну с Богом, лачужка, айда!

Перевод А. Триадафилиди

Сердце Севера

Когда дотопчет тропу каблук,

   Я, жизни вечный бродяга,

Тебя попрошу – подыщи мне, друг,

   Местечко, где в землю лягу.

Пусть это будет утес крутой,

   Стоящий в уединеньи

Под зябким небом с одной звездой,

   Несущей мне утешенье.

Пускай она светит на мох седой

   И камень моей могилы,

Пускай всего одна надо мной

   Сосна там стоит уныло.

Под вой ветров провожу во тьму

   Я жизнь, что была любима,

И буду лежать, внимая тому,

   Как Вечность проходит мимо.

Перевод Ю. Лукача

Молитва книжника

Я выронил перо, ослаб, угас,

Долит усталость голову к столу;

И в сумерках вещает Смерти глас:

Соединись с ушедшими во мглу.

В одном, мой Бог, награда и покой —

Тебя восславить звонкою строкой.

Мой Бог! С души не отрясаю плоть,

Храню восторг, пылаю и горю

Твоим лишь только именем, Господь —

В Тебе надежду я боготворю.

Огнём священным я пренебрегал —

Лишь к вящей славе Божией шагал!

Так пьяница, походкою неверной

Взбираясь на чердак, где темнота,

Рыдает и скулит в тоске безмерной,

Поняв, что жизнь бездарно прожита:

Страх тенью по следам моим течёт —

Чем расплачусь, когда придёт расчёт?

Путём гордыни и греха сквозь тьму

Бреду наощупь, оскудев умом;

Мой Бог, я вспоможенья не приму;

Спасение моё во мне самом:

Стезёй борьбы, сквозь покаянья боль

Вперёд и вверх Ты мне идти дозволь.

Даруй мне жизнь – смысл жизни постигать,

Крепи мой дух среди невзгод и бед,

Даруй мне силу – слабым помогать,

И право правым быть, о Горний Свет!

Любовь Господня борет смерть и тьму.

Да сбудется по слову Твоему.

Перевод А. Кроткова

Из четвертого сборника «Стихи санитара»

Вступление

Сии стихи кропал тогда я,

Когда томился, ожидая

Подвоза раненых с полей

Войны, бушующей всё злей;

Средь бдений, рокового мрака,

При свечке в сырости барака;

В землянках, что дрожат, нестойки,

Там, где в крови носилки, койки;

Где исковеркал землю взрыв,

Где в душах дух Любови жив;

Средь храмов, алтарей обломков

Сложил я строки для потомков.

Я утешался сим как мог

Средь обезлюдевших дорог,

Полей, засеянных снарядом,

Нив, удобрённых трупным ядом,

Крестов, пылающих, кренясь;

Вблизи Мадонны, павшей в грязь,

Садов, в цвету разворошенных;

Гробниц, могил распотрошенных;

Средь умирающих и мертвых,

Бомб и поселков, ими стертых,

В дрожанье световых лучей,

Среди ночных гирлянд огней.

Увы! в условиях таких

Я утешался, ладя стих.

Итак, вот пук стихов военных,

Плохих здесь много и плохенных.

Коль где в проклятиях зайдусь,

Прочтете ль, нет, вы эту гнусь,

Но чрез тот ужас я прошел,

Мне грохот пушек был тяжел.

Ворчали б сами, от ножа

Обрубки тел людских держа!

В вас ненависть взвилась бы вспургом,

Будь санитаром вы, хирургом,

Вы б не дивились,