Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

Мы одержали победу! Теперь

Можно упиться ее ароматом…

Только мешает нам привкус потерь,

Слишком усталым и жизнью помятым.

С нами богатство, и власть, и почет,

Но признаемся в часы откровений:

Отдали б всё за единственный год,

Полный любви и улыбки весенней.

Перевод Ю. Лукача

Песнь походного костра

I

Накормите, пищи жажду! я пылаю от желанья!

Принесите сучья кедра и смолистую сосну;

Я прижму их прямо к сердцу, приласкаю жаркой дланью;

Всё в округе освещая, с ревом пряну в вышину.

Дайте пихту и березу, кряжи лиственниц могучих,

Ветки солнечного клена, ароматную ветлу,

И взлечу я, полный силы, просверлю бойницы в тучах,

Разгоняя тьму навеки, пропою себе хвалу.

Помогите же скорее, я веду сраженье с ночью,

Дуб несите узловатый и пружинистый ивняк,

Бросьте их в мои объятья, и увидите воочью,

Как пронзают небо копья и кнуты бичуют мрак.

Озаряя светом горы и озер холодных воды,

Милосердия лишенный, своенравный исполин,

Языком лизну дразнящим серый мергель небосвода,

Подниму свои знамена средь нехоженых долин!

Накормите, и повсюду мне отыщется пожива:

В самой черной глухомани, где леса стоят стеной,

На коралловых атоллах, что трепещут в час прилива,

И в пустыне, зноя полной, и в пустыне ледяной.

Вот, бросая миру вызов, триумфально пышет пламя —

Между карликовых сосен, между пальмовых гроздей.

То мои огни пылают золотыми маяками,

Словно символ вечной власти и могущества людей!

Я – величия носитель, я вас поднял из болота;

Я – и дьявол, и архангел, я – правитель и холоп;

Я – огня живая сила, я – к погибели ворота;

Я – создатель и губитель, я – даяние и гроб.

II

Подойди, усталый путник, затянулся твой поход;

Мало вас, первопроходцев, но по следу рать идет;

Пепел ей про вас напомнит на кострищах у болот.

Раскури неторопливо трубку около меня,

Разогрей свою лепешку в жарком пламени огня

И отдайся сновиденьям, низко голову склоня.

Сядьте кругом, обогрейтесь, те, кто юн, и те, кто стар;

Утомленных, изможденных угольков утешит жар;

Я люблю вас! Я служу вам! Мой уют примите в дар!

Высыпайтесь крепче, чтобы в путь отправиться с утра;

Будут бури и сугробы, голодуха, мошкара;

С вами я приду в чащобы, не знававшие костра.

Круг полярный и экватор – вам знакомы все концы;

Кто легко рискует жизнью, смерть ухватит за уздцы

(Как в трактатах непредвзятых объяснили мудрецы).

Вы по Телону[19] сплавлялись на каноэ из коры;

Вы всходили на Мак-Кинли[20], озирая мир с горы;

Вы прошли Долину Смерти[21], пекло жажды и жары.

Ждут вас Кускоквим с Юконом[22], утонувшие в снегах;

Ждет Ванкувер[23], ароматом сосен старых он пропах;

Ждет вас солнечная сейба на кубинских берегах.

Среди Божьего простора ты шагаешь, следопыт;

В тишине у края ночи мой огонь летит в зенит;

Есть ли камень драгоценный, что меня собой затмит?

Не для слабых, не для женщин, как в камине мой собрат —

В глухомани для героев кучи хвороста горят;

Пойте яростные песни, я их слушать вечно рад.

Я мужчинам повинуюсь! Людям с кровью бунтовской!

Обогрею ваши ложа, верен доблести мужской;

Вы со мною обретете утешенье и покой!

III

Умираю я, хозяин! Мой огонь почти погас,

   И ореол сияющий поблек.

Я задушен серым пеплом, наступил рассветный час,

   Над соснами шаги могучих ног.

Это Света Легионы, это их победный шаг

   Всё ближе с каждым мигом, всё слышней,

Вот ударом ярких копий прочь ночной отброшен враг —

   Здесь не найдется места для теней.

Просыпайся же, хозяин! Много терний впереди.

   Тебе шагать вперед при свете дня;

Ты, усталости не зная, все дороги исходи;

   Наступит ночь – припомнишь ты меня.

А пока с тобой надежда, ты опять исполнен сил,

   Все заново начнется поутру;

Что ж, оставь меня, хозяин. Честно я тебе служил,

   Ступай – а я потухну и умру.

Золою стану скоро я под проливным дождем,

   Ее раздует вихрь, укроет снег;

Но мы вечерний ритуал однажды соблюдем —

   Я снова обогрею твой ночлег!

Пусть останусь черным шрамом я под старою сосной,

   В начале убегающей лыжни.

Пусть, но вел я битву с небом, не гоняясь за ценой;

   Пусть, но я пылал пожаром, устрашая мрак ночной;

Золою стану скоро я, но мир постиг земной:

   Я – отпечаток Божеской ступни.

Перевод Ю. Лукача

Ее письмо

Сынок, прости, что на письме размазаны чернила,

Прочти каракули мои в заморской стороне.

Пойми, я юность и друзей давно похоронила,

Рука трясется, и очки не помогают мне.

Тебе запомнилось, сынок, что мама молодая…

Годами согнута спина, седая голова.

Я подошла к концу пути, и все, о чем мечтаю —

Хоть раз увидеться с тобой, пока еще жива.

Тот день, когда к чужой земле ты от родного крова

Удачу двинулся искать, был горше всяких бед.

Ты обещал мне: «Год-другой, и буду дома снова»,

Но двадцать лет уже прошло, как нет тебя и нет.

Я понимаю, у тебя свои жена и дети;

Добра не нажил ты, зато видал немало зла,

А все же мама у тебя одна на целом свете;

Не приплывешь – так напиши, чтоб я тебя ждала.

Соври мне (стерпит эту ложь привычная бумага):

Мол, буду у тебя в гостях на следующий год.

Другого