Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

Вон он, Джим, лежит в окопе, головою в одеяло,

Чтоб мозги не утекали, братец, в грязь.

А лицо белей муки, шинель как будто в краске алой,

Только это кровь, не краска пролилась.

Не упомнить уж, с когдашних пор мы были с ним друзья,

И ходили в самоволку сколько раз;

То сорвемся в мюзик-холл, а то по бабам – он и я,

И ни разу ссоры не было меж нас.

А когда он с Мэри Джонс крутил, – хоть сам по ней я сох,

Я на свадьбу одолжил ему деньжат,

И в церковь проводил их, и гнездо им свить помог,

И крестным стать их первенцу был рад.

А как началась война, он грит мне: «Ну? Что скажешь, Джо?»

А я ему: «А че сказать-то, Джим?»

Благоверная в слезах, а он ей – погоди, ужо.

(Он всегда лихим был парнем, удалым.)

Жисть была не мед, а чаще – адовая карусель,

Но делили мы краюху и табак.

Даже Выпер миновал нас, и прошли мы Невжопель[25],

Но… достал же клятый снайпер ни за так.

И кто б сказал мне, почему тот выстрел не меня нашел?

Ведь он сам-третий, ну а мне лишь черт – родня.

Я-то что, я прост, как вошь, а он красавчик был, орел,

И вообще, во всем он лучше был меня.

Ведь он побывки ждал во вторник, весь сиял, как медный таз,

И письмо ему прислал его малец;

Он мне спичкой посветил, чтоб показать письмо как раз,

И вот тут-то… пуля в лоб, и все, конец.

Он, считай, и помереть-то с чувством, с толком не успел —

Только вздрогнул, да упал, как куль с мукой.

В трупном свете от ракет лежит, лицо бело, как мел,

Весь в окопной глине, будто неживой.

И вот, значит, он лежит там, голова без чердака,

И никак мне не понять, хоть спять с ума:

Котелок делили с ним, а тут вдруг бац! – и все, пока,

Только вот рука не выпустит письма.

Кто воюет за свободу, для кого война – игра,

А в моей груди лишь только злость и месть.

Но, парень, как ни клясть войну, авось, придет пора

И смогу за Джима душу я отвесть.

Кровью цену я возьму, и коли выйду я живым,

Как на славу поворочаю штыком,

Я для Мэри, бывшей Джонс, опорой буду, как и Джим,

А его парнишке стану я отцом.

Перевод Д. Манина

На проволоке колючей

О Боже, сорви с небосклона

Огонь, что мне душу сжег!

Слышишь ли Ты мои стоны?

Воды мне! Хоть малый глоток!

А солнце хохочет в ответ!

Пухнет, как адские пещи,

Жарит всё резче и резче!

Ужели конца ему нет?

Кости палит сквозь кожу,

Молотом лупит, чтоб

Глаза вколотить мне в лоб;

Все вопли иссохли тоже.

Видишь: вполнеба оно

Льется рекою жгучей

Туда, где лежу я давно

На проволоке колючей…

Из тысяч бездумных пуль,

Свистящих над головой,

Я одну призову ль

Чтоб в череп вонзилась мой?

Чтоб мозг перемолоть,

Чтоб боль не терзала плоть.

Кто же меня обрек

В этом аду страдать?

Богу ли невдомек?

Богу ли наплевать?

Лучше б в разгаре боя

Я бы погиб, чем такое…

Эта смерть – золотая,

Это – дивный исход!

Чем лежать, издыхая,

Там, где с бездонных высот

Льется серное пламя,

Под пылающей кручей,

Под яростными небесами,

На проволоке колючей…

Боже, приблизь Твою ночь!

Спрячь то, что видеть невмочь, —

Бедную эту развалину,

Тело мое измочаленное.

Да полно, мое ль оно,

Тощее, точно щепка?

Мое было сил полно,

Стройно, изящно, крепко.

А это – не верю, нет! —

Жуткий лежит скелет,

Где пули роятся тучей,

На проволоке колючей…

Ночь я зову и смерть:

Ночь, что несет покой,

Прохладную звездную твердь,

Свободу от муки земной;

Целая вечность прошла —

Но вот и ночная мгла.

Ночь! Но ревут орудья.

Встают, красно-черно-желты,

Гибельные цветы,

И ломит пехота грудью.

Белым, красным, зеленым —

Ракеты под небосклоном.

Вон справа зажглась звездой,

И сразу вскипает бой;

Всё ближе и ближе гром,

Прямо в мозгу моем;

Всё ближе ко мне атака…

Чу! Чей там стон среди мрака?

Рвет отступленья вал,

Бьется война в падучей,

А кто-то, как я, застрял

На проволоке колючей…

Снова заря близка —

Бледна, злобна и знобка;

Но я еще жив пока.

А тот, кто стонал, недвижим

Лежит с дырою в виске,

И всё мне понятно с ним:

Зажат пистолет в руке.

Он знал, что делать, похоже, —

И я теперь знаю тоже…

А пушки дают огня;

Язык к гортани прилип;

Хорошо, что любившим меня

Не узнать, как я здесь погиб!

Сверх меры досталось мне бед;

Разбит я, и выхода нет;

Я мужественно шел в бой,

И право теперь за мной

(Как стиснут его кулак!)

Уйти, как и тот бедняк.

Остался патрон мне на долю;

Вот и удобный случай —

Господи, Твоя воля —

На проволоке колючей…

Перевод Д. Манина

Подвиг Жана Депре

Я знаю, отзывчивы ваши сердца на колокола войны,

И вы про французского храбреца услышать рассказ должны;

Нескладный трудяга, крестьянский сын – но в час испытанья в нем

Мгновенно явился высокий дух и сердце