Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

class="v">Солдаты, охвачены яростью львиной,

Вперед на врага устремились лавиной;

Напор боевой оказался таков,

Так грозно сверкала щетина штыков,

Так грозно ревели и жутко вопили —

Что дрогнули боши и враз отступили;

Свершились расплата и кровная месть

За хаггис, что так и не дали поесть.

Перевод А. Кроткова

Жаворонок

И от заката до заката

Бьет артиллерия в набат,

И солнце, ясное когда-то,

Бросает книзу мутный взгляд —

А там, внизу, война с косою…

Но тише! Чья там песнь звенит —

Там, над ничейной полосою?

То жаворонок взмыл в зенит.

Как пулемет, строчил он песней,

В траншеи неба за собой —

Не помню я стрелка чудесней! —

Он увлекал своей стрельбой.

Он пел о счастье и надежде,

И возглас рвался из сердец,

О том, что мы любили прежде

Напомнил маленький певец.

О, ангел мой! Иль ты не знаешь,

Что на земле творим мы ад?

Иль ты напомнить нам желаешь,

Что жизнь еще полна услад?

Не зря надоблачные дали

Атаковал ты той весной:

Ты пел – и Бога увидали

Сердца, сожженные войной.

Перевод К. Манасенко

Песня о зимней непогоде

Не беда, коль нагрянули боши,

Коль рехнулся от воя свинца;

Не беда, что живем мы поплоше,

Чем семья тылового дельца;

Не беда, коль сквозь стекла прицела

В нас таращится прусская мразь —

Помирать нам не ново,

Но что вправду хреново,

Это ГРЯЗЬ,

    Это ГРЯЗЬ,

        Это ГРЯЗЬ.

Не беда, коль окажемся в деле:

Поработать штыком – что милей!

Не беда, коль разрывы шрапнели

Нас покосят слегка средь полей;

Не беда, коль оглох от обстрела:

Канонада – досадный пустяк.

Но – помилуй нас Боже! —

Что терпеть нам негоже,

    Это МРАК,

        Это МРАК, Это МРАК.

Мы давно не юнцы, уж поверьте,

Да, мы парни, ей-ей, хоть куда,

Мы живем в полушаге от смерти,

Но опасность для нас – ерунда.

Пусть спиртное во фляжке иссякло,

И в окопах торчим целый век,

Но беда, если в теле

Разгулялись метели —

Это СНЕГ,

    Это СНЕГ,

        Это СНЕГ.

Грязь и снег, снег и мрак, мрак и грязь

В этой чертовой зимней глуши:

Трудно зимней порою выражаться герою,

Не травмируя нежной души!

По колено завязли в дерьме

И смириться не можем никак:

Всё мы стерпим на свете,

Но не пакости эти —

Эту ГРЯЗЬ,

    Этот СНЕГ,

        Этот МРАК!

Перевод К. Манасенко

Страх на поле боя

Если ноет мозг твой костный,

Если рад, что ты не рослый,

И колотит лихорадочный озноб,

Если всё в мурашках тело,

Каждой пуле то и дело

Ты киваешь и кидаешься в окоп;

Если ноги бьёт трясуха,

Тошнота ломает брюхо,

И мечтаешь лишь про то, как дёру дашь —

Всё, браток, в себе сдержи ты,

Сослуживцам не кажи ты,

Это, брат, обыкновенный мандраж.

То совсем не просто, братцы —

Скалиться и улыбаться,

И винтовку удержать у ноги,

Если мир вокруг сбесился,

А дружок ничком свалился

И размазал по траве свои мозги.

Понимаю: не услада —

Свист летящего снаряда,

И не враз нахлынет мужества прилив,

Но ты должен сделать это

Силой Божьего завета,

А Господь не любит тех, кто боязлив.

Встань, сынок, и успокойся,

Не смущайся и не бойся,

Затяни-ка позадорней песняка,

Заряди свою винтовку,

Штык возьми наизготовку —

Так вернее, если не наверняка.

Коли смерть тебя поймает —

А порою так бывает, —

То умри не как дерьмо, но как герой;

Долгу верен будь сугубо,

Остальное – чёрту в зубы,

Даже если очень боязно порой.

Перевод А. Кроткова

Наш герой

Всё, что нам сказал он (голос был так жалок):

«Лишь цветов, цветов мне попрошу нарвать».

Разоривши клумбы, роз мы и фиалок

Принесли ему прямо на кровать.

Он их слабо тронул – лишь прикосновенье,

Но в глазах усталых свет узрели мы.

Взгляд задумчив, кроток, как благословенье,

Средь цветов на койке ждал он вечной тьмы.

«Чуть приподнимите, к Западу немного,

На закат хочу я глянуть напослед».

Он лежал, казался духом в царстве Бога,

Тихим и струящим золотистый свет.

Видел он в руинах розовые замки,

Башни из опала, стены из огня,

Рядом ров янтарный в бледно алой рамке;

Так он лёжа грезил до исхода дня.

«Отворите окна; жаворонок звонок,

Он в вечернем небе радостно плывет.

Как крылом блестящим плещет жаворонок,

Слушать просто сказка, смерть пусть подождет!

Вот за мной приходят те исчадья ада,

Я сражаюсь с ними, на покой хочу.

С жаворонка песней умирать отрада,

Он поет закату, мерклому лучу.

Солнца свет и розы, песня на просторе,

Мне лишь это нужно да ребенка смех».

Привели к нему мы нашу кроху Дори,

Он, ее целуя, вдруг расцвел при всех.

«В мирных днях расскажешь, как мы умирали

За тебя, за всех вас, пусть не будет слез…

Бог храни вас, дети!» Речи отзвучали,

Мы ушли, и спал он всё еще средь роз.

Перевод А. Триандафилиди

Товарищ

Я сидел тут, зенки пялил на заляпанный сапог,

Прямо видел, как его натянет Джим.

(Спрячь макушку, парень: снайпер там – нешуточный стрелок,

Он на раз тебя уложит