Уйгурские сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

Через некоторое время свекровь велела снохам приготовить кушанья для гостей и каждую поставила наблюдать за одним казаном. В казане у Маймуняк без огня и дыма все быстро вскипело и сварилось, а у старших снох — то печь не растапливалась, то дрова еле-еле горели. Кое-как к концу тоя они сготовили кушанья.

После того как гости покушали, начались танцы. Маймуняк так хорошо танцевала, что все глаз оторвать не могли.

Всем понравилась жена младшего сына, и, расходясь, гости только о ней и говорили.

Маймуняк с подругами уехала домой, а муж ее остался еще погостить у отца.

Его братья, как и их жены, воспылали ненавистью к Маймуняк и решили сделать ей какое-нибудь зло.

Позвав младшего сына, начали они его поучать.

— Ты нам родня, — говорили они, — мы с тобой в одном чреве лежали, одна мать нас вскормила. Худого мы тебе не желаем. Мы старше тебя и ты должен нас во всем слушаться и делать все так, как мы тебе посоветуем.

— Ладно, я буду вас слушаться, — сказал юноша.

— Так вот, — продолжали братья, — у твоей жены есть одно желтое платье. Возьми его и сожги, а золу выбрось в реку. Если так не сделаешь, будет для тебя в жизни много плохого.

Меньшой брат выслушал их внимательно и пообещал сделать все, как они велели.

Приехав домой, он ничего не сказал жене и лег спать, а ночью, тихонько встав с постели, разыскал ее желтое платье, вынес его во двор и сжег на костре, а пепел отнес и выбросил в быстрые воды горной речки.

Утром Маймуняк долго искала свое платье и, наконец, спросила мужа:

— Не видел ли ты мое желтое платье?

— Видел, — ответил юноша.

— Где оно?

— Я его сжег.

— А где зола?

— А золу я выбросил в речку.

— Что же ты наделал! — вскричала Маймуняк. — Под этим платьем была моя обезьянья шкура, без которой я не могу прожить, не пришел еще час, когда я должна навсегда превратиться в человека. Теперь я должна покинуть тебя навсегда и уйти к родителям. Если ты любишь меня и захочешь меня найти, то скуй себе из железа семь пар башмаков и три посоха и отправляйся прямо на восток. Как износишь в пути все семь пар железной обуви, три железных посоха собьешь, только тогда придешь в те места, где я буду находиться.

Сказав это, Маймуняк крикнула своих подруг, все они обернулись летучими мышами и улетели.

Горю и отчаянию юноши не было предела. Но зная, что слезами горю не поможешь, он принялся за работу. Сковав себе семь пар железных башмаков и три железных посоха, пошел он на восток искать Маймуняк.

Он прошел безводную пустыню, подошел к густому лесу. Пройдя его, он поднялся на высокие горы. Миновав топкие болота, подошел к снежному перевалу… Так он шел несколько лет. Семь пар железных башмаков износились, все три железных посоха сбились. И вот голодный, усталый, босой подошел он к подножию высокой горы, присел у родника, вытекающего из расщелин, и задумался.

Куда же идти мне дальше и стоит ли идти? — подумал он и решил, что остался перед ним только один путь, самый короткий: к смерти.

Вдруг послышались чьи-то шаги. Юноша вздрогнул и, оглянувшись, увидел дряхлую старуху, идущую к роднику за водой.

Старуха, подойдя, спросила его:

— Эй! Кто ты?

— Я человек, — ответил юноша.

— Если ты человек, то у меня сегодня будет славный ужин, — сказала она и, схватив его за руку крючковатыми пальцами, поволокла за собой.

Юноше было все равно, что впереди его ожидает, поэтому он безропотно подчинился старухе.

Пройдя несколько сот шагов, они подошли к развалинам старой мельницы на высохшем русле речки.

Старуха дала юноше в руки топор и, показав на большое сучковатое дерево, сказала:

— Ты должен одним ударом расколоть это бревно на сорок одну часть, не сумеешь — я тебя съем, — и ушла в дом.

Посмотрел юноша на заржавленный топоришко и подумал, что этой развалиной не только одним ударом, но и за всю жизнь не расколоть это столетнее дерево. Загоревал юноша: ну, думает, видно, конец мой близок.

Вдруг он оглянулся и к радости своей увидел невдалеке небольшой дом, из окна которого выглядывали Маймуняк и ее подруги.

Юноша подошел к окну, и Маймуняк рассказала ему, что эта старуха — страшная колдунья — ялмауз, ее мачеха, которая забрала власть над ее отцом — дивом и хочет извести ее, Маймуняк.

Юноша рассказал, что ему велела сделать старуха.

— Ничего, — сказала Маймуняк, — ударь по бревну со словами: «Ух! Чарами желтой обезьяны» — и приказание старухи будет выполнено. А мы подумаем, как тебя спасти и как самим уйти отсюда.

Юноша подошел к бревну, размахнулся и со словами: «Ух! Чарами желтой обезьяны» — ударил изо всей силы. Бревно сразу раскололось на сорок одну часть.

Старуха вышла из развалин, увидела, что юноша выполнил ее приказание, подала ему иглу и, показывая на старые мельничные колеса, сказала:

— Этой иглой выведи из-под мельничных колес воду, чтобы колеса завертелись, мельница заработала. Не сделаешь — не быть тебе живым, — и ушла.

Юноша со словами: «Ух! Чарами желтой обезьяны!» — ткнул иглой в землю под колесами и сразу же по старому руслу побежала вода, колеса завертелись, жернова стали молоть муку.

Старуха сразу смекнула, что юноше кто-то помогает, схватила она его за руку и втолкнула в тот же чулан, где сидели девушки.

Когда утихли первые радости встречи, все вчетвером стали решать, что им теперь делать.

— Надо бежать, — сказала одна девушка.

— Да, надо, — подтвердила другая.

— Побежим, — решила Маймуняк, — и тут же обернулась перепелом, превратила в перепелов своих подружек и мужа, и все четверо вылетели в окно из чулана.

Старуха не заметила этого. Но вот вечером вернулся из леса старый див — отец Маймуняк.

— Где Маймуняк? — спросил он.

— Сидит взаперти, — ответила старуха.

Пойди проверь, — сказал див.

Старуха заглянула в чулан и обнаружила, что Маймуняк, ее подруги и йигит — все исчезли. Она тут же превратилась в ворону и полетела в погоню, но не смогла их догнать и воротилась обратно.

Старый див, обернувшись копчиком, сам пустился в погоню. Полетел он, словно стрела, пущенная из туго натянутого лука.

Маймуняк скоро почувствовала приближение отца и, опустившись на чьи-то бахчи, превратила мужа в дыню, одну девушку в листья дыни, другую в мешок, а сама обернулась караульщиком.

Отец ее, подлетев к бахчам, опустился на землю и,