Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

поставлен вопрос об отзыве Цезаря, и в это же время появился слух, что Цезарь с десятью легионами идет на Рим. Марцелл вместе с консулами, избранными на следующий год, поспешил к Помпею и вручил ему меч как знак, что отныне он является защитником города от посягательств узурпатора. Помпей меч принял и обещал начать набор войска. Между тем Курион отправился к Цезарю, который стоял с 5 тысячами пехоты и 300 всадниками в Равенне, ближайшем к итальянской границе городе своей провинции.

В последние дни декабря Цезарь послал Куриона в Рим с письмом к сенату и консулам следующего года; в этом письме он обещал распустить свое войско, если Помпей сделает то же самое; в противном случае он советовал Помпею позаботиться о своей безопасности. Трибуны Марк Антоний и Кассий Лонгин, близкие к Цезарю, едва смогли добиться прочтения этого письма в сенате, но содержание его не было принято во внимание. Тесть Помпея, Сципион, потребовал, чтобы Цезарь распустил свое войско, — в противном случае ему грозило быть объявленным врагом государства. 6 января 49 года Антоний и Кассий были изгнаны из сената и, спасая свою жизнь, вместе с Курионом и еще одним сторонником Цезаря — Целием Руфом бежали, одевшись рабами, в лагерь Цезаря.

Цезарь все время демонстрировал миролюбие, но, когда разрыв сделался неизбежным, быстро перешел в наступление, не давая неприятелю собраться с силами, хотя у него самого был только один легион. Он стоял на реке Рубикон, отделявшей его провинцию от Италии. Переходом через эту реку он начинал войну против своего отечества, делался государственным изменником. Хотя он уже давно освоился с этой мыслью, но теперь, когда ему предстояло окончательно решиться на смелый и опасный шаг, он еще раз должен был взвесить всю важность такого поступка. «Жребий брошен!» — сказал он и перешел через реку.

Весть об этом произвела в Риме величайшее смятение. Сенаторы отправились к Помпею; туда же явились и другие чиновные лица. И тут выяснилось, что самоуверенный Помпей не позаботился о самых необходимых приготовлениях к обороне; тем, кто прежде выражал по этому поводу беспокойство, он с усмешкой отвечал, что, дескать, ему стоит только топнуть ногой и явятся отряды пехоты и конницы по всей Италии. Теперь претор Фавоний с горькой насмешкой просил его топнуть, чтобы вызвать обещанные войска. После долгих колебаний Помпей решил покинуть Рим; за ним последовало большинство сенаторов и все те, кто считал нужным бояться Цезаря. Помпей подумывал о том, чтобы перебраться в восточные провинции, где он надеялся найти средства для ведения войны. Цезарь между тем действовал с ужасающей быстротой; город за городом без сопротивления сдавались ему, а войско быстро увеличивалось за счет наборов, громадного числа перебежчиков и подкреплений из Галлии.

За шестьдесят дней Цезарь завладел всей Италией. В Риме он успокоил народное собрание и оставшихся в городе сенаторов, позаботился о подвозе хлеба и обещал раздать гражданам деньги. Трибун Луций Метелл запретил ему открыть священную казну, сберегавшуюся на случай крайней нужды и оставленную консулами в Риме, и сам, надеясь на неприкосновенность своего сана, стал в дверях храма. Цезарь просто прогнал его, велел выломать двери и взял из казны 26 тысяч слитков золота и 40 миллионов сестерний. В середине апреля он поспешил в Испанию, говоря, что хочет сначала разбить войско без полководца, а затем пойти на полководца без войска. Здесь он принудил к сдаче пять легионов и овладел Испанией. Затем, в начале зимы, переправился через Адриатическое море и несколько раз сходился с Помпеем в окрестностях Диррахиума, где, однако, успеха не добился и двинулся в Фессалию.

Друзья Помпея советовали ему возвратиться в оставленную Цезарем Италию, но Помпей отверг этот план. Он пошел в Фессалию вслед за Цезарем, чего, собственно, Цезарь и хотел, и там 9 августа 48 года в Фарсальской долине произошла решающая битва за господство в государстве.

Цезарь имел 82 когорты — несколько более 22 тысяч человек и около 1 тысячи галльских и германских всадников; у Помпея было в два раза с лишком больше войска. Сторонники Помпея были так уверены в победе, что заранее спорили об имуществе неприятеля и решали, как наказать его; они уже делили между собой консульство и другие почетные должности на год вперед. Помпей принял начальство над правым крылом, где против него стоял Антоний. Слева поставил свою конницу, 7 тысяч человек, в числе которых было много знатных юношей; им назначено было рассеять десятый легион противника, при котором в сражениях находился обыкновенно сам Цезарь. Когда Цезарь понял намерение Помпея, он выставил за десятым легионом шесть резервных когорт таким образом, что неприятель не мог их заметить, и приказал своим при приближении всадников бить их дротиками. «Эти нежные и красивые оруженосцы, — сказал он, — слишком заботятся о своих физиономиях, они не устоят и дрогнут при виде железа, направленного им прямо в глаза».

Когда Помпей осматривал стоявшие в боевом порядке войска, он заметил, что бывалые солдаты Цезаря спокойно ожидают начала атаки, между тем как большая часть его собственного войска, неопытного в военном деле, двигалась туда и сюда в постоянном беспокойстве. Опасаясь, что боевые порядки могут быть разорваны, он приказал, чтобы передовая линия, сомкнувшись в тесные ряды, ожидала неприятеля на месте — мера, которую Цезарь порицает в своем сочинении о гражданской войне, говоря, что быстрое нападение, как звук трубы, придает солдатам храбрость, а стояние на месте при приближении неприятеля уменьшает ее.

Цезарь повел свои легионы в атаку, и вскоре битва сделалась всеобщей. Всадники Помпея атаковали пехоту Цезаря на правом крыле, желая окружить ее, но тут в дело вступили шесть когорт, бывшие в засаде, и конница Помпея отступила, оставив на растерзание когортам Цезаря своих пехотинцев. В этот момент Цезарь ввел в дело приберегавшиеся дотоле свежие войска, которые смяли левое крыло Помпея. Этим решилось все сражение.

Когда Помпей узнал, что его атака конницы, на которую он так рассчитывал, отбита, он с тяжелым, горестным чувством повернул свою лошадь к лагерю. Без слов, как окаменелый, сидел он в своей палатке, когда в полдень солдаты Цезаря, довершая избиение его армии, начали штурмовать лагерь. Тогда Помпей словно пробудился от оцепенения, поспешно переменил платье и, сев на лошадь, бежал с небольшим числом воинов по направлению к Лариссе. Солдаты Цезаря с удивлением увидели, что в лагере Помпея все палатки увенчаны миртовыми ветвями и украшены разноцветными коврами; кругом стояли сосуды, полные вина, на столах — кубки; неприятель, готовился к победе и