Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов

Начальный этап пропаганды в Вайнбергском лагере отражает протокол собрания, прошедшего 13 июня 1915 г.[589]Со стороны СИпВ собрание «курировал» З. Эфендиев, который впоследствии и отправил перевод протокола собрания К.-Э. Шабингеру.

В нём участвовали более 3000 человек. На собрании выступили пропагандисты Ишмуратов и Мустакимов. Ишмуратов, выступая первым, говорил об исламе и о мусульманских народах, жизни мусульман под господством Франции, Англии и России, также о том, что они не имели возможности развиваться, получать образование, и что они «благодаря правдивому стремлению немецкого правительства, собраны в особом лагере». «Поэтому, — по словам выступавшего, — в настоящее время мы имеем особое право говорить о прошлом и будущем мусульман». Затем к пленным обратился А. Мустакимов и призвал их быть единомышленниками и защищать союзников мусульман — Германию и Турцию, которые «хотят освободить их от всех врагов, предотвращающих развитие их культуры и более 300 лет угнетают их» {…} «шагать вперёд, чтобы уничтожить всех врагов, под чьим господством мусульмане страдают». А. Мустакимов предупреждал: «если мы сейчас не используем это мгновение, то мы останемся теми, кем были, и если враги одержат победу и разрушат дом нашего халифа-султана, т. е. духовного представителя нашего пророка, то у нас уже не будет никакой жизни на этом свете, враги будут забирать у нас всё, что есть хорошего, и наша жизнь станет во сто крат хуже, чем сейчас». Он привёл в качестве примера евреев, «живущих во всём мире в тесной связи друг с другом, помогающих друг другу». В протоколе сообщается, что после слов Мустакимова «каждый мусульманин должен приложить все усилия для общемусульманского дела», «мы должны просить Всевышнего позволить нам служить за наши великие дела» у многих появились слёзы на глазах. Это позволило пропагандистам надеяться на успешные результаты агитации. «Люди сейчас стали более доверчивыми, — свидетельствует Х. Козак, — собрание 13 июня показало дружественное отношение военнопленных к туркам»[590].

Среди почетных гостей, посещавших Вайнбергский лагерь, были турецкий шейх Хасан Фяхми (в день Рамазан-байрама 13 августа 1915 г.)[591], турецкий министр образования Назым-бей (декабрь 1915 г.)[592], персидский посол в Берлине Хусейн Кули-хан Наваб (июль 1916 г.)[593], ливанский политик Шакиб Арслан (ноябрь 1917 г.)[594], турецкий посол Ибрагим Хакки-паша (май 1918 г.)[595], великий визирь Мехмед Талаат-паша (сентябрь 1918 г.)[596], татарские учёные, журналисты и политики, например, Халим Сабит (апрель 1915 г.)[597], Юсуф Акчура (март 1917 г.)[598].

26 мая 1916 г. Вайнбергский лагерь посетили турецкие депутаты, прибывшие в Берлин в ответ на приезд немецких делегатов в Турцию. Среди них были вице-президент палаты парламента Хусейн Джахид-бей и члены этой палаты генерал Хасан Риза-паша, Сеид Хашим-бей, Сеид-бей, Омар Шевки-бей, Салах-бей и Мустафа Надим-бей[599]. В лагере была организована торжественная встреча турецких парламентариев с военнопленными[600]. «При встрече гостей играла музыка, пленные выстроились рядами, немецкие служебные лица встретили гостей в полной парадной форме», — сообщала газета «Эль-Джихад»[601]. Перед военнопленными выступил депутат Мустафа Надим-бей, который передал мусульманам приветствие от султана-халифа и заявил, что оказавшись в плену у немцев, они спасли свою жизнь. Он призвал воспользоваться возможностями, созданными здесь, учиться разным ремёслам, изучать Коран. Надим-бей напомнил военнопленным, что они являются потомками народа, игравшего значительную роль в мировой истории, и что «борьба за нацию должна быть самым священным стремлением, чтобы будущее нации было ещё более славным, чем её прошлое». «Помните постоянно, что вы являетесь сыновьями тюркского народа, народа, насчитывающего 70 миллионов душ, народа, который проживает на территории от Балкан до Монголии. Если вы будете помнить об этом, то вы будете идти вперёд, и придёт день, когда мы все объединимся и станем единым народом». В конце своего выступления депутат попросил пленных повторить за ним: «Да здравствует германский народ и император Вильгельм II! Да здравствует наш халиф султан Мухаммед Решад и все войска сражающихся на нашей стороне наций!»[602].

В упоминавшемся выше меморандуме М. фон Оппенхайма «Организация обращения с мусульманскими и индийскими военнопленными» предполагалось уделить особое внимание книгам с содержанием, соответствующим целям пропаганды.

СИпВ в лице своего первого руководителя М. фон Оппенхайма отдала должное внимание роли печатного слова для пропаганды и без промедления приступила к выполнению поставленных задач.

В обоих лагерях были созданы библиотеки. Содержание книг, поступавших в них, сначала проверяли сотрудники СИпВ, и книги с неподходящим с точки зрения пропаганды содержанием в библиотеки не допускались.

В августе 1915 г. 139 названий татарских книг из личной библиотеки сотрудника службы М. Казакова были переданы в фонд лагерной библиотеки. Они были куплены за счёт самой службы на общую сумму в 130 марок и с обоснованием, что «книги в татарском лагере срочно необходимы»[603]. Сохранился список этих книг, названия их переведены весьма приблизительно на немецкий язык, так что чаще всего приходится догадываться, о каком конкретно издании идёт речь. Книги в списке на самую разную тематику — это литературные произведения Г. Тукая, Ф. Амирхана, М. Гафури, переводы на татарский язык сочинений Л. Толстого и А. Пушкина, учебники, научно-популярная и педагогическая литература и, конечно, различные религиозные издания.

16 октября 1915 г. в комендатуру Вайнбергского лагеря «для расширения библиотеки» было прислано 203 экземпляра книг и 190 номеров периодических изданий, привезённых из Стамбула[604]. В справке об этом было подчёркнуто, что книги вызывают «особый интерес военнопленных». По содержанию книги считались «благонадёжными», и выражалось мнение, что «книги являются составной частью библиотеки СИпВ и в будущем после ликвидации лагеря должны быть возвращены туда».

Пополнению библиотеки книгами СИпВ придавала большое значение — в начале января 1916 г., например, К.-Э. Шабингер выражал большое недовольство тем, что из двух посылок книг на русском и татарском языках в Вайнбергский лагерь по дороге пропало 32 экземпляра. Х. Козак специально занялся проверкой этого факта. Эти книги происходили из личной библиотеки М. Казакова и были направлены в лагерь ещё 19 ноября, общий вес посылки составлял 14 кг. Кроме того, в это же время была совершена отправка и других посылок с книгами. Судя по переписке ответственных персон, пропавшие книги так и не были найдены.

В деле сохранился список русских и татарских книг, отправленных осенью-зимой 1915 г. от имени СИпВ в Вайнбергский лагерь. Этот список создаёт определённое впечатление хаотичности: книги для библиотеки подбирались без какой-либо системы, судя по всему, они должны были лишь соответствовать двум критериям — быть на русском или татарском языках и быть «благонадёжными» по содержанию. В списке указаны книги на русском языке