Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов

А. Пушкина, М. Лермонтова, Л. Толстого, М. Салтыкова-Щедрина, М. Горького, В. Короленко, Л. Андреева, но также и сочинения А. Радищева, Шолом-Алейхема, книги С. Урусова «Записки губернатора» и Б. Чичерина «Польский и еврейский вопрос». Всего на русском языке было 68 названий, 64 тома. Книги на татарском языке были отправлены четырьмя посылками: в первой — 52 названия, 298 томов; во второй — 172 названия, 187 томов; в третьей — 88 названий, 89 томов. Четвёртая посылка содержала 159 Коранов маленького формата[605].

На конец февраля 1916 г. в фондах библиотеки числилось 554 названия книг, из которых на руках читателей-военнопленных находилось 255[606].

В 1918 г. её фонд состоял из 1265 татарских и 218 русских книг, которые выдавались военнопленным под расписку[607]. Книгами могли пользоваться даже пленные из других лагерей: их разрешалось посылать по почте[608].

Газета «Эль-Джихад» и другие пропагандистские печатные издания

Весьма эффективным средством пропаганды германскому руководству виделось издание газеты для военнопленных. Данная идея возникла в Министерстве иностранных дел практически одновременно с идеей создания «особых» лагерей. Инициатором и вдохновителем указанного проекта стал М. фон Оппенхайм.

Вопрос о газете впервые был обсуждён в МИД 16 января 1915 г., и после консультаций с шейхом ат-Туниси М. фон Оппенхайм разработал проект издания[609]. Ат-Туниси предложил назвать газету «Эль-Джихад». Предполагалось выпускать её еженедельно (печаталась на недорогой бумаге), на арабском (для французских мусульман), на урду и хинди (для индийских), на русском и татарском языках (для российских мусульман). Редакция должна была состоять из одного немца и носителей соответствующих языков издания, ответственным для арабского издания М. фон Оппенхайм предложил К.-Э. Шабингера и Салиха Шарифа ат-Туниси, для татарского — консула Калиша и Мехмеда Акиф-бея, для урду и хинди («Индостан») — Грэтш, Мансура Ахмеда и др., для русского — Х. Козака[610]. Газета должна была состоять из: «а) главных статей, написанных главным образом носителями языка, которые, разумеется, должны контролировать немецкие сотрудники; б) сообщений с театра военных действий и других политических вестей; в) статей из главных мусульманских газет из Стамбула, Индии и др., поступающих в СИпВ»[611]. Кроме главных статей, адресованных представителям каждой группы мусульман, все материалы для разных языковых вариантов газеты должны были быть одинаковы. М. фон Оппенхайм предлагал издавать газету тиражом в 1000 экземпляров, 500 из них предназначались военнопленным и для распространения на фронте, остальные экземпляры могли бы распространяться в качестве листовок, особенно на территории cеверо-западной части Африки. Газета для военнопленных должна была стать, как отметил Шабингер, «{…} органом, который даст возможность дополнять, повторять и внушать военнопленным то, с чем выступили пропагандисты. Это возможно только тогда, когда пропагандисты сами участвуют в издании газеты»[612].

Проект М. фон Оппенхайма был рассмотрен в Военном министерстве и Генштабе и в скором времени получил право на реализацию при условии, что каждый номер должен был проходить через контроль МИД и Генштаба и не распространяться на фронте. Таким образом, газета предназначалась исключительно «мусульманским, грузинским и индийским военнопленным», и её издание на шести языках было поручено СИпВ[613].

Редакция газеты была создана в качестве подразделения СИпВ и находилась в Берлине. С марта по июнь 1915 г. главным редактором газеты был Адлер, который «ни слова не понимал по-арабски»; затем она издавалась группой, в которую входили Херберт Мюллер, Хельмут фон Глазенапп[614], граф Рантцау и профессор Вилли (Вильгельм) Шпатц[615].

Первый номер татарского и русского изданий «Эль-Джихад» вышел 5 марта в 1915 г. и был распространён в Вайнбергском лагере, где газету читали с большим интересом[616]. В этом номере читателям было объявлено: «Газета „Эль-Джихад“ ставит себе задачей помочь делу вашего просвещения. Она будет разоблачать правду о причинах войны, охватившей небывалым ужасом европейские и внеевропейские страны, и будет сообщать достоверные сведения о дальнейшем ходе военных событий» (практически так же сформулирована цель газеты и в татарском издании)[617]. При формулировке цели и задач издания автор передовой статьи не жалеет эпитетов для «обличения» стран Антанты и возвеличивания роли Германии: «На самом деле Англия и её союзники Россия и Франция боялись и боятся правды, сетью лжи окинули весь свет, вплоть до самых отдалённых концов его, оскверняя славное имя германской нации и подготовляя конец свободы и самостоятельности всех восточных народов. Англия, Россия, Франция нагло стремятся к расширению своего господства над миром, подчиняя себе государства более слабые. Поперёк этого пути, наперекор этим нечистым затеям стала Германская империя, покровительствующая своим могуществом умственному и экономическому развитию ваших народов. Вы видите, что Германская империя, поднявшаяся за себя во всеоружии своём, одновременно отстаивает вас и ваше будущее. Победа Германии обеспечит вам свободу, положит конец игу, под которым вы стонете».

Работу по переводу текстов можно было начинать только после проверки немецкой версии газеты руководителем политической секции Генштаба капитаном Р. Надольны и сотрудником МИД О. фон Везендонком. Газета печаталась в имперской типографии в Берлине. В качестве наборщиков в эту типографию, по некоторым сведениям, привлекались и татарские военнопленные.

22 мая 1915 г. имперская типография направила запрос в СИпВ с просьбой прислать опытных турецких наборщиков. Здесь сообщалось, что в качестве наборщиков необходимы кандидатуры, хотя бы немного знакомые с немецким языком и жизнью в Германии, потому что «людям довольно трудно привыкнуть к условиям труда и непривычному образу жизни»[618]. К.-Э. Шабингер обратился за помощью к З. Эфендиеву, и тот довольно быстро нашёл среди российских военнопленных мусульман «двух надёжных и хороших наборщиков, которые готовы работать и изъявили желание после войны постоянно остаться в Германии». В следующем письме К.-Э. Шабингера О. фон Везендонку от 21 июня 1915 г. эти наборщики упоминаются поимённо — это Даян Фатхулбаянов и Шаих Ахмедов, «оба ещё довольно молодые люди, но уже работавшие наборщиками в Казани. Кроме русского и татарского языков, они могут набирать и на арабском, персидском, турецком». Насчёт их желания остаться в Германии Шабингер, конечно, советовал быть осторожным и высказался очень дипломатично — «над этим вопросом следует подумать»[619]. Запрос о «турецких» наборщиках был отправлен даже в немецкое посольство в Стамбуле, откуда, однако, 30 июня пришёл отрицательный ответ — «местные наборщики обычно могут читать на одном восточном языке и набирать тексты только на нём, набирать тексты на иных восточных языках могут только в случаях, если они написаны каллиграфически. Наборщиков на восточных языках, которые могли бы изъясняться по-немецки, здесь нет»[620].

Статьи в газету писали в основном немецкие