Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов

останется им. Но если даже после таких слов найдётся кто-нибудь, кто молится за царя и его победу, то такой человек хуже Иуды Искариота!»[633]. «Эль-Джихад» призывает татар забыть о присяге верности русскому царю. В статье «Почему русские ставят татар на фронте в передние ряды?» автор обращается к тем военнопленным, которые говорят, что пятую часть солдат в передних окопах составляют татары, но тем не менее татарские солдаты служат родине с совестью, будучи обязанными не нарушать присяги русскому царю, принятой ими с Кораном в руках. Автор статьи заявляет, что Россия хочет уничтожить на этой войне как можно больше мусульман и особенно татар. «Следует ли нам держать клятву, которую мы дали будучи солдатами?» — обращается он к читателю и отвечает: «Нет! Ни в коем случае!»[634]

Даже мелкие, казалось бы, заметки о положении дел в России носили явственно негативный оттенок. Например, в русском и татарском изданиях газеты от 25 октября 1915 г. были опубликованы небольшие по объёму материалы: «Недостаток в овчинках в России», «Положение посева в России». В первом из них со ссылкой на газету «Русское слово» от 18 августа сообщается, что на Нижегородской ярмарке в текущем году предлагалось лишь 135 тыс. штук овчинки, тогда как в предыдущем году это число составляло 164 тыс. Во второй также делается ссылка на издающуюся в Варшаве газету «Вечерний курьер» и сообщается: «Озимые хлеба в этом году вследствие весенних холодов сильно отстали в своём развитии (не совсем ясно, что за весенние холода имеются в виду в номере от 25 октября? — И. Г., Л. Г.). Морковь, клевер и свекловица очень поздно взошли и находятся в плохом состоянии. Овёс местами совсем не взошёл. Овощи местами взошли неплохо, но из-за засухи плохо развиваются, местами даже совсем погибли. Плохие виды на урожай имеются также в восточных губерниях. Из-за засухи и кормовой урожай не обещает ничего хорошего». Хотя в кратких газетных заметках не сделано никаких выводов, они будто бы напрашиваются, пропагандистская направленность подобных материалов абсолютно очевидна, они публиковались только с целью создания негативного представления о жизни в России.

Если о России в газете публиковались негативные или тревожные сведения, то Германия и германское правительство, напротив, изображаются в образе покровителя мусульман, гаранта свободы.

Агитация на страницах газеты велась не только посредством слова, но и наглядным способом: с помощью рисунков и фотографий. М. фон Оппенхайм предполагал, что в каждом номере газеты будет «эффективная иллюстрация», будет уделяться место также материалам, исходящим от самих пленных: анекдоты, беседы, чтобы узнать, «какие темы их особенно интересуют {…} чему их надо учить»[635]. Кроме писем, выражавших благодарность германскому правительству, например таких как «Мы довольны»[636], в газете почти не встречаются тексты, авторами которых выступают сами военнопленные. Имеются карикатуры, указывающие на бедность стран Антанты и мощь германской экономики, фотографии, демонстрирующие силу немецкого оружия, снимки с театра военных действий, каждый из которых служил определённым целям. В № 22 газеты, например, напечатано фото с надписью «Русские зверства в Персии», где изображены мусульмане, повешенные «за то, что они воспротивились занятию города Тебриза русскими»[637]. «Потрясающая сцена на рисунке является внушительным предостережением для мусульман, чего им ожидать от господства врагов своих, и громким призывом к борьбе с ними», — предупреждается в комментарии к рисунку. В следующем номере газеты размещена фотография, где чернокожие мусульмане «под руководством немецких офицеров защищают восточноафриканские владения Германии». «Когда в Африке стало известно объявление „джихада“, толпами явились мусульмане с просьбой принять их в ряды борцов с совместным врагом. Из этих добровольцев был создан вспомогательный корпус, отличившийся во многих боях с англичанами», — разъясняется в тексте под рисунком[638].

Хотя в первое время по предложению М. фон Оппенхайма было предусмотрено выпускать газету каждую пятницу из расчёта 1 экземпляр на 5 военнопленных, выходила она крайне нерегулярно, что было неоднократно отмечено комендантами, пропагандистами и самими военнопленными[639]. В начале газета воспринималась татарами с интересом, из-за большого спроса пришлось увеличить тираж татарского издания[640]. Но трудности при техническом изготовлении и неактуальность содержания значительно ограничили агитаторское действие и пропагандистскую значимость газеты. Начиная с июня 1915 г. была назначена новая редакторская группа, о которой было упомянуто выше. Перед редакторами была поставлена задача избегать в дальнейшем проявления на страницах газет слишком заметной враждебности по отношению к странам Антанты, чтобы не вызывать недоверия читателей; пропаганда должна была проводиться в более скрытной форме, наряду с политическими статьями предполагалось уделить место также и другим сообщениям с родины военнопленных[641].

Критический момент для газеты настал в конце 1916 г., когда шло обсуждение директив дальнейшей пропаганды и было принято решение о прекращении вербовки «джихадистов». В первую очередь при таких обстоятельствах должен был решаться вопрос о газете, так как она по существу, потеряла своё значение в качестве средства пропаганды «священной войны».

В декабре 1916 г. Х. Козак обратился к тогдашнему руководителю СИпВ профессору Миттвоху с предложением прекратить русскоязычное издание газеты. Он обосновал это тем, что в самом лагере осталось около 1000 человек, читающих на русском языке, и теперь, когда татары в маленьких группах отправлены на работу, снабжение их русским изданием невозможно[642]. В результате последний номер русскоязычного издания «Эль-Джихад» вышел в январе 1917 г., газета продолжала выходить на арабском языке до 11 октября, а на татарском — до 22 октября 1918 г. Во всяком случае сохранившиеся подшивки газет завершаются указанными номерами.

В феврале 1917 г. Г. Идриси внёс свои предложения по улучшению значимости татарской газеты, являющейся «единственным органом, который используется в целях пропаганды для татар и читается исключительно татарами». «Статьи должны быть интересными для татар и должны их информировать; следует особо подчеркнуть связи между немцами и татарами, чему те могли бы научиться у немцев; для грузинской газеты избрали редколлегию из интеллигентных грузин, которые составляют и обрабатывают статьи, касающихся грузин. Почему не может быть реализовано для 20–30 тыс. татар то, что было сделано всего лишь для 4–5 тыс. грузин? Что касается своевременного издания газеты, то это, к сожалению, оставляет желать лучшего: например, до 19 февраля ещё не готов номер от 1 февраля»[643]. «Если Алим Идрис считает, что пропагандистские статьи в газете неинтересны для пленных или недостаточно их информируют, то это на него следует возлагать ответственность за них, так как почти все пропагандистские статьи написал он сам», — ответил на это сотрудник СИпВ Х. фон Глазенапп[644].

В адресованном в редакцию газеты письме своё недовольство выражали и сами военнопленные