Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов

дал 9 октября представитель министерства Вюрц[662]. В этом ведомстве считали, что издание журнала вряд ли сможет усилить немецкое влияние на военнопленных: «уровень образования большинства пленных не позволяет особо надеяться на успех от проведения в жизнь этого плана», так как «у обычных татар в составе рабочей команды нет времени регулярно читать обширные произведения». Кроме этого были приведены следующие аргументы для обоснования нецелесообразности замены газеты для военнопленных запланированным новым изданием: «Это издание будет предоставляться военнопленным только в количестве максимум 1000 экземпляров, и лишь очень малая часть из 30 000 татарских военнопленных смогут быть в курсе происходящих событий с помощью журнала. Обычный пленный нуждается в другом. Он хочет иметь при себе что-нибудь простое, что будет его собственностью, чтобы по возможности почитать в свободное время», т. е., по мнению представителя министерства, важно было, во-первых, чтобы печатное издание могло быть на руках у каждого, во-вторых, чтобы оно было не слишком объёмным и, в-третьих, чтобы оно было простым и понятным. Даже «Эль-Джихад» до сих пор полностью не отвечал этим потребностям — газета издавалась нерегулярно, а её материалы не всегда соответствовали интересам военнопленных. Документ ссылался на «успешный» опыт других газет (правда, не названных конкретно), которые имели прямую связь с читателями и публиковали их собственные небольшие заметки, письма или ответы на их письма и вопросы.

В Военном министерстве считали, что потенциала для преобразования газеты хватает: «все привлечённые могли бы находиться в лагере и собирать материал. С помощью статей самих военнопленных и ответов на вопросы военнопленных в специальной колонке „почтовый ящик“ немецкое правительство имеет достаточно возможностей влиять на военнопленных так, как это требуется». Подчёркивалась и важность регулярности издания: «Три номера в месяц — это минимальное количество». «Военнопленный, как известно, с исключительным недоверием относится ко всему новому. И в каждом изменении видит неблагоприятное вмешательство немцев в его жизнь». Исходя из этих рассуждений, Вюрц был категорически против переименования газеты — важным для него виделось постепенное изменение содержания.

Военное министерство, в общем, не было категорически против издания журнала «Таң», о чём свидетельствует следующий пассаж: «Планируемый журнал имеет ценность для образованных татар, которые потом будут пересказывать самое важное друг другу и остальным пленным», и поэтому было сделано предложение отправлять 100 экземпляров журнала в Вайнбергский лагерь в Вюнсдорфе.

Обратим внимание, что в справке Военного министерства идёт речь об издании газеты или журнала исключительно для военнопленных, тогда как предыдущий документ СИпВ имел в виду гораздо более широкую читательскую аудиторию и в первую очередь содержал намерение распространять новый журнал среди татарского населения России. Так что спор во многом шёл в разных плоскостях.

СИпВ ответила программой «О преобразовании газеты для пленных», где предложила уделить в газете место, прежде всего, знаниям о сельском хозяйстве, скотоводстве и пчеловодстве, садоводстве, промышленных предприятиях, социальном страховании и здоровье. «Цель позитивного влияния, так называемого целесообразного влияния на пленных в германофильском смысле, практически не достигнута, — сообщалось в программе 25 октября 1918 г. — Пока военнопленные находятся в Германии, и ещё не поздно догонять упущенное {…} Задача газеты должна состоять в том, чтобы дать пленным полезные знания. Если военнопленный татарин узнает, что ему хотят помочь, то он будет доверять, и возвратившись в Россию обогащённый знаниями, он сразу будет отличаться мощностью и продуктивностью от своих земляков, там он будет являться лучшим носителем немецкой пропаганды»[663]. В результате, в начале декабря увидела свет газета на татарском языке под названием «Яңа тормыш» («Новая жизнь»). По данным Г. Хёппа, были изданы всего четыре номера. Последний номер вышел 20 декабря 1918 г.[664]К сожалению, номера не сохранились. В Политическом архиве МИД Германии в фонде СИпВ сохранились лишь сведения о содержании трёх номеров и статьи, опубликованные в них, в изложении на немецком языке[665]. Приведём некоторые наиболее любопытные факты:

— заголовки материалов № 1: «О мире», «Социальное обеспечение», «Влияние войны на татар», «Высказывание Льва Толстого», «Борьба с болезнями — алкоголизм», «Дерево как свидетель»;

— заголовки материалов № 2: «Политическое обозрение», «Борьба с болезнями — туберкулёз», «Куроводство», «Из истории лошади», «Передача по наследству», «Бумага из сена и соломы», «Применение искусственных удобрений», «Обеспечение инвалидов войны», «Три друга», «Общество поддержки российско-мусульманских студентов»;

— заголовки материалов № 4: «Изменения в мировой экономике», «Общие советы для контроля состояния здоровья коров», «Применение искусственных удобрений» (продолжение), «Куроводство: выведение молодняка» (продолжение), «Хромота у лошадей», «Первая помощь при ранении лошадей», «Из истории сахара», «Что я понимаю под словом „татар“», «Очень важный пример», «Вечное бремя».

Как видим, по сравнению с наиболее важным агитационным изданием — газетой «Эль-Джихад», здесь намного меньше внимания уделено политике, и наоборот, усилен просветительский уклон, дано больше материалов, связанных с сельским хозяйством, что было вполне естественно.

Знакомство с приведёнными текстами на немецком языке позволяет предположить, что статьи политического характера для газеты вначале писались на немецком, затем переводились на татарский язык. Об этом говорит большое число правок в немецком тексте, они явно напоминают черновики. Тексты нейтральные, просветительские, возможно, вначале составлялись на татарском языке, а затем для утверждения и цензуры переводились и отправлялись в СИпВ.

В статье об «Обществе поддержки российско-мусульманских студентов» с гордостью отмечается, что, несмотря на то, что общество существует всего лишь семь месяцев, оно дало возможность приехать в Германию на учёбу семи ученикам, пяти студентам и двум студенткам: «поскольку наши военнопленные братья помогают Обществу своими пожертвованиями, то им будет интересно узнать имена обучающихся за их счёт студентов: это Гульсум и Рукия Рахимовы из Атбасара в Сибири, Исмаил Акчурин из Биги Саратовской губернии, Фейзи Исхаков из Томска, Мукмин Бигишов из Петропавловска, Шайхулла Губайдуллин из Томска и Билал Бадимов из Пржевальска» (возможно, в тексте на немецком языке имена искажены)[666].

Внимание в газете привлекают ещё две статьи — «Что я понимаю под словом „татар“» Ханифы и «Важный пример» Г. Идриси. Первая из них представляет собой небольшую заметку, направленную на поднятие духа татар, фактически вполне соответствующую многочисленным дискуссиям в татарской прессе относительно этнического происхождения, настоящего и будущего татарского народа. Но не забудем, что написана она в Германии в основном для военнопленных, и понятно, что она сама по себе должна была являться лозунгом, призывом. Автор заметки призывает всех «наследников Чингисхана и Сююмбике» гордиться своим именем «татар», потому что «хотя наша настоящая жизнь в темноте, но в нашем прошлом я вижу мощь, а в будущем — свет».

Г. Идриси в своей статье рассуждает о более приземлённых и конкретных проблемах. Главным героем его статьи является некий Мирза