О мой Босс! Монстр для разведенки - Евсения Медведева

Твёрдые пальцы медленно скользили по влажным складочкам, заигрывая с пламенем, что шарашило искрами во все стороны. Нервы стреляли, лопались, а я тянулась к нему, покорно принимая погружение и томное скольжение.

Видела лишь его глаза. Тёмные-темные, как мои страхи, как стена безопасности, за которой уже будет не спрятаться. Он вынес все двери в моей жизни… Пробил брешь, через которую так ловко играет с моим сердцем.

И вдруг взрыв… Мощнейшая волна тепла прокатилась от макушки до пяток, я затряслась, впиваясь ногтями в его руку. Я буквально парила, А Мостраков удерживал меня в полнейшей невесомости, где кроме нас и нашего безумия ничего бы и не выжило...

— Вот так… — шептал он, продолжая покрывать каждый сантиметр, до которого мог дотянуться, жаркими поцелуями. — Вот так!

И как только мир снова стал обретать объем, краски, Мостраков зашипел и закинул мою левую ногу на небольшую каменную ступеньку, а после вошёл одним резким и мощным толчком.

— А-а-а-а! — не выдержала я и вскрикнула.

Весь воздух вылетел, легкие схлопнулись, а ногти ещё глубже впились в его кожу!

Он продолжал удерживать меня на весу, продолжал ласкать грудь, покрывал шею поцелуями и бередил затухшие спазмы…

— Не закрывай глаза, Милка. Не закрывай!

Это безумство! Помешательство! Полное порабощение! Я утонула в облаке его трескучей энергии. Ловила каждый выдох, каждый рык, каждое слово… Покорно смотрела в зеркало, собирая каждый миг в коробку воспоминаний самого сумасшедшего в моей жизни секса!

Он заполнял меня собой снова и снова… Забирал воздух, кружил голову, отправлял на небеса и снова утягивал на дно своей бури, вслед за его разрывными хрипами, за конвульсиями, достигшими пика возбуждения! Я вскинула руки, обхватила его шею и чуть подтянулась, смыкая наши губы…

Мягкий горячий язык закружил по нёбу, увлекая в танец страсти.

Он тянул меня в ад! В самое пекло!

— Чёрт, — шептала я, чуть подстроившись под темп, и не сводила с него глаз.

Я умирала… Парила в свободном падении, горизонт заливался малиновым светом заката, а я побитой птицей планировала на дно ущелья, согреваемая сильными мужскими руками, в которых даже смерть принимается как благо!

Да, я смотрела! Не позволяла ему отвести взгляд… Собирала всполохи, его желание, накатывающее удовольствие, глотала рваные выдохи и прижималась губами, чтобы закрепить этот чертов договор с дьяволом оттиском нашего поцелуя…

И когда мир померк, когда тело потеряло вес, когда душа вырвалась… Я подняла веки, понимая, что если и умираю, то с ним в унисон…

Мостраков чуть ослабил броню своего взгляда, выпуская всполох страха. Но это не тот страх, от которого хочется бежать. Это… капитуляция! Настоящая, решительная, не по принуждению, а по собственному желанию.

— Рейдерский захват, говоришь? Слияние? Тогда добро пожаловать в мой недружественный захват твоей души…

Дима взревел раненым зверем, закрепляя сделку бархатом своего смеха…

Глава 37

Глава 37

По коже струился поток холодного воздуха, следом бежали мурашки, ну и замыкала эту цепь ощущений ноющая ломота…

Я чувствовала каждую мышцу своего тела! И они не были в восторге от трёх суток максимального напряжения, закончившегося бурным сексом прямо в душе.

Стоило мне вспомнить весь спектр ощущений, как кровь в одно мгновение вскипела! Я чувствовала струящийся по шее румянец, осевший на щеках, как напоминание о бесстыдстве и красоте страсти.

Огонёк становился все ярче, назойливее… И требовательней? Даже сквозь боль я снова хотела откусить этот кусок шоколадного торта, что оказался у меня на блюдечке вчера. Дьявол… Этот секс был так хорош, что в какой-то момент хотелось сдохнуть, чтобы остановить сладкое мучение, что волной цунами снесло всем мои преграды! Чёртовы парадоксы чувств…

Резкая вспышка пронеслась по плечу, и я чуть дернула рукой, собирая ответную вспышку боли, и улыбнулась.

— А я говорил, что стоя неудобно, — раздалось над самым ухом, и по шее прокатилась новая струя воздуха, но уже горячего, полного аромата зубной пасты и горечи крепкого кофе.

— А если неудобно, то почему ты терзал меня до полной отключки? Это про ёжиков и кактусы? — я чуть прижала пальцы к губам, чтобы не показывать этой глупой улыбки.

— Это про опыт и практику, — Мостраков прикоснулся губами к нежному участку за ухом и задержался… Это был не дежурный клевок, который бросают в благодарность за проведённую ночь или непересушенную индейку. Это момент ожидания ответного отклика…

Я попыталась скрыть, как стремительно закатываются мои глаза от этого напыщенного своим сексуальным превосходством засранца, но Дима все заметил, и в шею прилетела дробь его грудного смеха.

— Я всё вижу… Доброе утро, Амазонка, — Мостраков не отличается терпением и снисходительностью к моим ноющим мускулам, поэтому выставил руку перед моим лицом, а после навис и обжег сладким… мучительно сладким поцелуем с нотками горького кофе.

— Доброе утро, Босс… Секс-Босс, — я не выдержала и рассмеялась, медленно перекатываясь на спину, но Мостраков не собирался принимать вертикальное положение, продолжая нависать надо мной, как коршун над жертвой, что ещё не дошла до кондиции.

Но… Как бы это помягче сказать? Я уже дошла… Его голос, улыбка, поволока в красивых зеленых глазах… Вид перекатывающихся под смуглой бархатистой кожей мышц… Опять же воспоминания вчерашнего вечера, что уже никогда не сотрутся из моей памяти – это искра, от которой так или иначе возгорается пламя.

И моё пламя заструилось по венам, вновь выливаясь в пульсацию румянца на щеках. Ну, вот откуда он взялся? Я, даже когда курила за гаражами с соседскими парнями, а потом врала в глаза отцу, и то не краснела! А сейчас как дева перед прынцем млею и подтекаю…

Боже, это зеркало, поставленное каким-то извращенцем прямо в ванной! Я же до сих пор вижу, как моё тело, отданное в сильные руки этого мужчины, плавится огарком свечи. Я буквально расплывалась по нему, ластилась, собирая взгляды, поцелуи, касания и рвущиеся наружу хрипы!

И это было невообразимо красиво…

— Мне полагается кофе? — шепнула я, пытаясь нащупать простынь, чтобы прикрыться, но оказалось, что она узлом намотана на мои бёдра, а оставшийся лоскуток не в силах прикрыть грудь, что уже дразнила Мостракова торчащими во всеоружии сосками.

— Полагается, — Дима перекатился на колени, оперся задницей на пятки и поставил между нами поднос с ароматным кофе.

Я не сразу заметила, почему именно он