О мой Босс! Монстр для разведенки - Евсения Медведева

Это перманентная потребность, зародившаяся в то совершенно нелепое и похмельное утро…

Стоило мне распахнуть глаза и увидеть рядом с собой чокнутую дамочку со звериным от ярости взглядом, как внутри все заклокотало от смеха. Под глазами черные круги, помада развратно и маняще размазана по подбородку, топ пышного платья принцессы чуть сполз, обнажая созвездие родинок над левой грудью…

Она так откровенно транслировала свою ненависть по отношению к мужу, что я невольно заразился. По сути, я был тоже причастен к этому конфликту, и мне бы быть скромнее, быстро ретироваться, оставив обещание компенсировать выломанную дверь, но вместо этого я вооружился колкостями и продолжил терроризировать свою новую соседку…

— Я права, Дмитрий Сергеевич? — вдруг быстрый бег ладони по моей ноге выдернул меня из раздумий, и пришлось экстренно брать себя в руки.

— Конечно, — я откинулся на спинку дивана и обернулся, вспоминая, где я, с кем я и для чего. — Лично я считаю, что давно нужно выйти из зоны комфорта. Гора, ты же сам взялся за то, чего не делал никогда! Только не говори мне про экономическую выгоду проекта и прочее «бла-бла-бла»… Ты уже дорос до того статуса, когда можно что-то делать для души. И строительство этого курорта — тот самый порыв…

Я не хотел вмешиваться, не хотел помогать, но не смог… Между строк сообщил Миле, что проект Горозии давно вывалился из бюджета, и на этом можно сыграть. И Мила вспыхнула на мгновение, но после приняла скучающий вид и медленно осмотрела зал ресторана, отпивая из пиалы полупрозрачный ароматный чай.

— Считайте, что это обоюдная благотворительность, — она улыбнулась уголком розовых губ, а взгляд подёрнулся туманом. — Мы готовы построить мост по себестоимости, не закладывая коммерческую выгоду… Согласитесь, это заманчивое предложение! И отличная почва для обоюдного пиара.

Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза, и подавил смешок, когда Горозия, как настоящий бизнесмен, дрогнул, мысленно просчитывая свою выгоду… И лёд в его глазах треснул, оставляя лишь сомнения.

— Мы лучшие на этом рынке… И вы, Горислав, это прекрасно знаете! С нас строительство, четкое соблюдение проекта и регулярная экспертиза, на основе которой мы сможем собрать нужные нам для анализа данные, — подытожила Милена и разложила прямо перед Горозией документы, которые успела подготовить, предусмотрительно развернув их к нему лицом.

— ТЫ даёшь своё слово? Ты! — Гора поморщился от бумажек, выражая своё отвращение, а после медленно перевел взгляд на меня. — Мостраков… ТЫ отвечаешь за своего шебутного директора?

Милена опустила глаза, сцепила пальцы в тугой замок и почти не дышала, ожидая моего вердикта. Для неё это сюрприз? Боже, какая наивная простота.

Такие проекты согласовываются годами! А она ворвалась, решив устроить революцию. И тут я чуть не рассмеялся, вспомнив её на эвакуаторе, проносящемся мимо памятника Ленину на центральной площади нашего города. Революционер на броневичке… Какая прелесть!

Неужели она не поняла, что все равно за всё буду отвечать я?

— Я даю тебе своё слово, — я протянул Горе руку, и тот, взяв паузу в несколько секунд, ответил на рукопожатие.

В его взгляде были едкое удивление, азарт и обречённость, но чего там не было – сомнения. А значит, всё совсем неплохо…

— Хорошо… Я согласен, но при условии личного кураторства Диковой, — Гора не отпускал моей руки, сжимая пальцы все крепче с каждым словом. — Говорить, обещать и хвалиться оскалом молодой пираньи научились многие. Но вот отвечать за свои слова умеет не каждый… Мостраков, ты поручился за неё, и этого мне достаточно. Спрос, конечно, будет с тебя… Но мои претензии, требования и корректировки будет слушать она! — Горислав ткнул в Милу пальцем, а она звонко икнула, не ожидая подобной выходки, но тут же растянула губы в улыбке, быстро покачивая головой в знак согласия.

— Вы должны посещать объект не реже раза в неделю, Милена Львовна. Отговорки о занятости, внеплановых совещаниях и важных встречах — всё в топку. Я этого терпеть не могу… Мостраков — сволочь та ещё… Но с ним я разберусь по-своему, а вот вас, Милена Львовна, не пожалею! Поздравляю, у вас теперь две головных боли, — Горозия сомкнул руки на груди, упираясь в Милу своим фирменным тяжелым взглядом. — Я и Мостраков…

— Ну, сбавь обороты, Гора. Постыдился бы при супруге тройничок предлагать, — я постучал по столу, напоминая, что если я являюсь гарантом, то и ответственность на мне. — Мы тебя услышали. Раз в неделю…

— Договорились! — Горозия хлопнул по моей руке и улыбнулся, словно только что не пытался убить нас своим взглядом.

Не услышал, я почувствовал, как расслабилась Мила. Она порывисто втянула воздух, словно не дышала до этого, и чуть поёрзала на стуле, будто до этого и вовсе не шевелилась. Мила вскинула под столом руку, широко расставив пальцы, и слегка потрясла… И я сломался. Накрыл её ладонь своей, сплетая пальцы в самой сомнительной сделке, на которую я соглашался вслепую.

— Всё, хватит! — все это время скучающая Марта лениво скролила ленту телефона, а теперь закатила глаза и посмотрела на Милену. — Ты получила своё? Теперь мы можем просто поговорить как люди, без этих ваших попыток разорвать друг другу глотки?

— Всё-всё! — Гора сдался, принимая претензии своей жены. — Боевая ничья! Слушайте, как жаль, что вы всего на два дня. Нам не хватило и недели, чтобы…

Когда Горислав расслабился и начал рассказывать о красоте немного чудной Японии, я чуть подтянул наши ладони на себя, и Мила поддалась… Повернулась, на миг прижимаясь щекой к моему плечу, а после порывисто выдохнула, выпуская всё напряжение, что распирало её изнутри. А я спрятал этот выдох за густым порывом своего смеха…

— Спасибо, — шепнула она, мазнув губами по моей щеке, а после натянула широкую улыбку и сходу влилась в дружескую беседу.

Какая волшебная женщина… Она – приз, до которого можно добраться лишь путём ожесточенного тендера. Я покупал заводы, поглощал мелкие корпорации, сливался с конкурентами, сжирая весь их дух самостоятельности, но… Никогда не видел достойного соперника в женщине.

Да, она спрятана, укрыта траурной одеждой после провального брака, укутана в разочарование, но то, как она тянется к теплу…

Это сносит башню! Она сама сносит башню! Разносит фундамент, крошит сваи моста, чтобы потом улыбнуться и обернуть хаос в структурный порядок.

Я наслаждался