О мой Босс! Монстр для разведенки - Евсения Медведева

Но нет! Мостраков передал мне свой телефон, а после занырнул под простыню, позволяя впиться пальцами в его густую шевелюру…

* * *

Какое же это шикарное утро… Я не шла, я парила! Яркое солнце грело кожу, волосы трепал приятный ветерок, я даже не вслушивалась в спор мужчин за спиной. Мы с Мартой просто дефилировали по площади, устремляясь к современному зданию, где и находился музей. Впереди нас шли няня и дочь четы Горозия.

Мы с Мартой даже не говорили… Нам просто было хорошо!

Перед экскурсией мы забежали в ресторан, выбрав большой столик на летней веранде, благо погода ещё позволяла наслаждаться свежим воздухом. И не будь я так пьяна эмоциями, непременно бы задумалась, как себя вести, куда сесть… Но Мостраков отодвинул для меня кресло, а сам сел рядом, по-хозяйски уложив руку на спинку.

— Итак? И когда ты собиралась пригласить меня на юбилей своего отца? — он дернул бровью и поднял зеленые-зеленые глаза, внутри которых плавали тёмные чаинки.

— Когда ты предпочёл разговору весьма пикантное совещание…

— Со счастливым концом, — перебил он меня и прижался губами к обнаженному плечу. — Прошу учесть это важное замечание.

— С очень счастливым концом…

Пока мы ждали заказ, Горозии отошли к пруду, где плавали уточки, чтобы чуть отвлечь дочь, поэтому за столом мы остались одни.

— Итак?

— Можно я не буду говорить банальности? — я откинула голову, упираясь затылком в его руку, покоящуюся на спинке. — Вот эти разговоры про запрет служебных романов, про красные линии, за которые нельзя заходить… Нельзя показывать сотрудникам плохой пример, нельзя трахаться во время обеденного перерыва... Нельзя знакомиться с отцами раньше положенного срока. Дим, мне сейчас так охренительно хорошо, что я не хочу обсуждать это…

— Тогда давай не будем? — он сдул с моего лица выбившуюся прядь волос и улыбнулся. Так мягко… Соблазнительно. А я не могла заставить себя посмотреть на его губы, потому что уже прекрасно знала, на что они способны… — Там Дятлов готов пописать документы, потому мы можем ещё раз поменять билеты и полететь домой. Все подпишу, а ты побудешь с близкими… И если захочешь, я присоединюсь. Так достаточно демократично?

— Более чем… — я подарила ему ответную улыбку и повернула голову, падая в чуть согнутый локоть его руки, чтобы оказаться ещё ближе к его губам. — А что с работой? Правила будут?

— Будут… Но трахаться в обед — звучит очень соблазнительно, поэтому я, пожалуй, включу этот пункт в договор, который все же подготовлю для нашего слияния.

— Или поглощения…

— Так тоже можно, — Мостраков рассмеялся и выпрямился, заметив, что Горозии возвращаются.

— Тогда включи секс стоя. Мне понравилось… И вычеркни уже эту свою суперспособность влезать в моё жилище! Хватит ломать двери… Кстати! — осенило меня, я даже чуть приподнялась, чтобы уловить малейшую ложь в его глазах. — Ты как в номер отеля-то пробрался?

— А я очень хитрый, Милена Львовна! Ты даже не представляешь, на что я способен от головокружительного желания конкретной женщины в конкретной позе! Ты знаешь, а мне нравится эта легкость… Никаких разговоров, милые улыбки и возможность говорить, не боясь напороться на ультиматум. Давай… Давай пока останемся без правил?

— Давай…

Глава 38

Глава 38

После длительного перелета я чувствовала себя просто мёртвой. Но даже на жалобы у меня не осталось времени… Правда, сразу после того, как мы с Димой выскочили из кишащего пассажирами аэропорта, он перехватил меня за запястье и притянул к себе, смыкая руки на талии.

— Мне показалось, или ты собиралась рвануть к такси и уехать, не попрощавшись? — Мостраков дёрнул бровью и даже не пытался скрыть удивления и коварной ухмылки. — Или ты привыкла, что за спиной всегда таскается послушный чемодан на колёсиках в виде твоего мужа?

— Ну, как ты знаешь, он был не таким уж и покорным. Ну, или хозяин у него был другой, а я не знала, — я выдохнула и прижалась к широкой груди, на миг проваливаясь в бурю его грохочущего сердца.

Однако даже буря всегда подчиняется своему повелителю… Была в Мостракове какая-то сила необъяснимая. Она безусловная, но не подавляющая, а царственно возвышающаяся над всеми стихиями этого мира.

— Дим, ты прав, хоть мне и не хочется соглашаться с тобой, потому что изрядно надоело, что ты припоминаешь мне Онегина. И мне приходится вспоминать твою шикарную и неимоверно красивую бывшую жену!

— Милка, это что… Скромность? Кокетство? Не узнаю вас в гриме… Мне казалось, этот хаос тебе несвойственен, — Дима вдруг рассмеялся и обхватил моё лицо обеими ладонями, чуть вскидывая голову навстречу заслуженному поцелую.

Ему было так пофиг на толпу… Он не слышал свистящих таксистов, грохота чемоданных колёсиков и не замечал любопытных взглядов. Он целовал меня не потому что так нужно было, а потому что хотелось! И его желание миллионом мотыльков полыхало на фоне серого вечернего неба, игриво бликуя в уютной зелени глаз.

— Выбирай сам, — я улыбнулась. Встала на цыпочки, целуя его в подбородок. — Ты на завод? А вечером встретимся дома? К тому же ты уже решил вопрос с объединением жилплощади. Как удобно, да? Вышел, и сразу спальня…

— Злопамятная ты, Мила… И неимоверно сексуальная. Встретимся в кровати, — Дима приобнял меня и повёл к такси, попутно выбирая водителя, которому можно доверить мою прелестную попку, чтобы доставить прямиком на юбилей отца. — До вечера. И можешь не надевать кружевное белье, я слишком устал, чтобы мучиться и снимать эту чепуху.

— Хам!

— Неизменно, Милена Львовна, — Дима махнул мне рукой, взглядом провожая такси.

Был в маленьком городе какой-то шарм… Уют, тишина, свободные улицы и зеленые парки с пёстрыми детскими колясками вдоль аллей. Но и Москва тоже идеально вписывалась в скорость моего восприятия жизни…

Родительский дом встретил меня привычным шумом. По веранде носились тётушки, быстро выставляя на стол свои салаты в традиционных вазочках из хрусталя в виде лебедей. Тётя Роза одной рукой расставляла стулья, второй рукой сдирала с волос ярко-розовые бигуди, отчего её рыжие локоны топорщились миллионом восторженных пружинок. А тётя Аня быстро-быстро шинковала зелень для своей фирменной окрошки, а заметив меня, неожиданно понеслась ко мне…

— О! Милаша! Ну? Где твой мавр? — тётя Аня бегло обняла меня, а после начала юлить, заглядывая