Холодная война и защита гостайны. 1946–1953 гг. - Геннадий Александрович Куренков

Уполномоченным СМ СССР давались разрешения на специальное хранение отдельных документов. Так, в апреле 1951 года при обращении Министерства сельского хозяйства СССР были разрешены для закрытого пользования сборные планы землепользования колхозов, обслуживаемых отдельными МТС масштаба 1: 25 000 и мельче, но при соблюдении определенных условий. Так, на указанных сборных планах необходимо было шоссейные и улучшенные дороги указывать знаком межселенных дорог; всю площадь населенных пунктов штрафировать (без кварталов и проездов); не наносить и не подписывать МТС, МТМ, МТФ, склады, фабрики, заводы, техникумы, ВУЗы, школы, научно-исследовательские институты, учреждения, лагеря, стрельбища и др.; не подписывать названия районов на границах землепользования; не указывать породы леса; оформлять каждый лист как секретный; не наносить все другие объекты и сведения, запрещенные перечнем в разделе картография, и другие ограничения перечня. Оформление выпуска указанных планов производилось лишь при строгом соблюдении вышеуказанных ограничений[618].

Главлит постоянно проводил проверку спецфондов библиотек. Так, в 1949 году было произведено массовое обследование спецфондов библиотек во многих областях. В результате было выявлено множество нарушений. Главлит, ввиду многочленности или серьезности нарушений, а также за несоблюдение или отсутствие условий для секретного хранения, имел право закрывать спецфонды. Так, к примеру, в 1948 году, после произведенной проверки был ликвидирован спецфонд при Ленинаканской массовой библиотеке в Армянской ССР, ликвидирован спецхран в Рязанской областной библиотеке, в Государственном университете Латвийской ССР, в Хорезмской областной библиотеке Узбекской ССР. В 1949 году ликвидирован спецфонд при Молотовской библиотеке им. Горького.

В сентябре 1949 года, в целях наведения порядка в спецхранах, секретным циркулярным письмом Главлита была инициирована перерегистрация спецфондов библиотек. Работа со спецфодами продолжалась на всем протяжении рассматриваемого периода и далее.

Таким образом, в данный период происходит усиление международной напряженности и в связи с этим усиление разведывательной, контрразведывательной и идеологической работы. Такое положение касалось и защиты информации. Контроль за литературой и информацией усиливался не только по идеологическим мотивам, но больше по наличию в ней признаков разглашения секретных сведений. Следует отметить, что усиление цензурных требований и контроля со стороны Главлита и уполномоченного СМ СССР происходило в тесной взаимосвязи по направлениям и задачам с общей реформой органов государственной безопасности в сторону усиления борьбы со шпионажем, а со стороны цензурных органов – усиление контроля за военной, экономической информацией, научно-исследовательской работой и изобретениями, иностранными корреспондентами и представительствами в СССР и по другим контрразведывательным направлениям. В то же время возрастает тенденция в понимании того, что контроль за специфическими секретными сведениями, составляющими государственную тайну, должны осуществлять соответствующие ведомства, которые, как правило, и являлись носителями секретной информации. Но такое положение не относилось к работе по контролю за информацией, направляемой из СССР иностранными корреспондентами, по признакам наличия шпионажа и разглашения секретных сведений, а также нежелательной информации по политико-идеологическим мотивам. Именно поэтому из ведения отдела печати Наркоминдела СССР был изъят цензорский контроль над информацией, направляемой из СССР иностранными корреспондентами, и возложен на уполномоченного СНК СССР по охране военных и государственных тайн в печати. Усиление цензурных требований и контроля происходило, в первую очередь, за научно-исследовательской работой и изобретениями (особенно в военной области), иностранными корреспондентами и представительствами в СССР. Государством, в лице уполномоченного СМ СССР и Главлита, принимались меры по перекрытию утечки информации через литературные издания и продукцию о военном и экономическом потенциале, политико-идеологическом состоянии, моральном климате, возможностях и политических намерениях СССР. С контрразведывательной составляющей стороны вопроса необходимо было не позволять противнику проводить успешную разведывательную деятельность (через средства массовой информации, литературу и печать) по прямым и косвенным действиям, направленным на раскрытие секретной информации.

Из изложенного в данной главе и приведенных примеров видно, по каким направлениям и как проводился контроль информации, передаваемой за границу, контроль иностранной литературы в СССР, а также осуществление хранения и использования секретной и запрещенной литературы в рассматриваемый период. Это проходило в условиях все усиливающейся холодной войны и в рамках идеологического и политического соперничества. Как уже отмечалось, странами Запада психологическая война и проведение тайных операций против иностранных государств были поставлены на научную основу. А в директиве Совета национальной безопасности (СНБ–58), утвержденной Трумэном 14 сентября 1949 года, подчеркивалось значение поддержки в СССР «дружественных групп на вражеской территории», ставилась задача «интеграции психологической, экономической и подпольной войны и военных операций», а также «создания группы антимосковских коммунистических государств»[619].

Как видно, дело обстояло настолько серьезно, что: «Авторы доклада «Троя» предлагали перейти от термина «психологическая война» к термину «политическая война», под которой они понимали «взаимосвязанные и скоординированные по времени межгосударственные действия – дипломатические, экономические, военные, информационные и пропагандистские, снижающие риски военных конфликтов. То есть направленные на достижение положительного результата, вытекающего из американских национальных интересов»… Проектом «Троя» предлагалась подготовка государственным департаментом программы стимулирования антикоммунистических настроений в странах Западной Европы (Проект «Мозговая атака»). Другое предложение под названием «Проект Нобель» касалось организации возможностями ЦРУ подготовки и публикации всеми оставшимися в живых обладателями Нобелевской премии мира прозападного заявления»[620].

Особо следует отметить, что со стороны СССР противодействие психологической войне и защита государственной тайны являлись составной частью контрразведывательной работы со всеми вытекающими специальными и специфическими методами, в том числе и оперативного характера. В большинстве случаев работа проводилась с соблюдением секретности. В общем, здесь мы наблюдаем тесное сотрудничество органов цензуры с вооруженными силами страны и советскими спецслужбами. Информация по данным вопросам «ложилась на стол» высших органов партии и правительства, которые и принимали решения.

С другой стороны, задачи контрразведывательной работы по пресечению утечки секретной информации (государственной тайны) в этом направлении имеют универсальный характер, не имеют границ и идентичны во всех спецслужбах мира. В том числе и у наших противников. Так, к примеру, об этом писал бывший директор ЦРУ А. Даллес: «Много неприятностей в связи с утечкой информации доставляет нам печать, особенно научные и технические журналы (выделено мной. – Авт.). Я вспоминаю время, когда разведка и контрразведка разрабатывали планы по созданию различных технических устройств для обнаружения испытаний советских ракет и экспериментов в космосе. Технические журналы буквально из кожи вон лезли, чтобы опубликовать детальное устройство радарных установок, которые для большей эффективности должны были быть расположены на территории дружественных нам стран вблизи от Советского Союза. Но эти страны согласились сотрудничать с нами только при том условии, что сооружение радаров останется строгим секретом. И вот жизненно важная операция была поставлена под угрозу срыва в результате публикации в наших же журналах сведений о секретных объектах (выделено мной. – Авт.)[621]. На вопрос, для чего журналы это публикуют, он недоуменно заключает: «За исключением небольшого числа технически подкованных людей, которых это могло