Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

Это был курган из замшелых стволов и узловатых корневищ. В кроне, венчавшей его темя, среди густого сплетения сучьев всполошенно метались птицы, вторя ярости своего Хозяина. Змеи быстрыми росчерками скользили в расщелинах коры, а мелкие зверьки вжимались в густой мох, став заложниками этого стихийного воплощения.

Вместо волос у древесного гиганта колыхались тяжелые плети плакучих ив, а из глазниц, глубоких и темных, как дупла древних дубов, изливался тусклый болотистый свет.

Мира замерла, не в силах шевельнуться. В памяти всплыли рассказы бесстрашных охотников, тех немногих безумцев, что отваживались заходить за дальние кордоны. В пьяных беседах у костра они судачили о Хозяине Леса, которого осторожные грибники-неудачники считали лишь злой сказкой, чтобы оправдать свое бесполезное блуждание в чащобе. Но то, что стояло перед ней, не было деревенской байкой.

Это был сам Лесовик.

Колосс рос. Каждым движением он вбирал в себя остов храма. Огромные лапы-корни ввинчивались в стены, втягивая в себя живую суть Кущи. Ветви, ещё недавно служившие сводом, послушно ложились ему на плечи. Пол под ногами Миры дыбился, становясь частью невозможного тела. Древний страж не разрушал — он возвращал себе украденную силу.

Леор и остальные главы Двуликих были отброшены к вздыбленным корням у самого края, погребенные под хрустящим крошевом рушащихся стен и сломанных сучьев.

Лесовик воздел узловатые длани к небесам, и свод Кущи окончательно треснул. В образовавшуюся брешь хлынул мертвенный серый свет, выхватив из полумрака жуткую картину: остатки храма неумолимо всасывались в разверзшееся нутро колосса, точно в пасть голодного зверя.

Мирослава застыла под взглядом его болотных мерцающих глаз. Мир вокруг неё превращался в щепки и труху. Ярость Аскарота клокотала в её жилах, требуя действия. Драконий огонь, который Леор так опрометчиво хотел «приручить», отозвался на хаос разрушения.

— Остановись… — её собственный голос показался Мире чужим.

Древесный владыка, чья крона пронзала разодранный свод, медленно склонил над ней свою голову. В его памяти, хранившей рождение и гибель сотен дубрав, Мирослава едва ли отличалась от древесного сора, гонимого ветром.

Хозяин Леса шевелился с натужным скрежетом. Так пробудившееся чрево земли ворочает свои пласты. Так содрогаются горы, когда весна подтачивает их ледяное основание.

Он не узнавал в ней Деву Завесы — для древнего титана она была случайной искрой далекого пожара, что когда-то едва не обратил его царство в прах.

Узловатый бич, сплетенный из сотен живых, извивающихся кореньев, со свистом рассек воздух, устремляясь к Мире.

Она не успела испугаться. Внутренний огонь взял верх.

Вместо того чтобы бежать, Мира вскинула руки.

Из её ладоней вырвался столб багрового пламени.

Удар Лесовика врезался в огненный щит, и пространство содрогнулось от оглушительного треска. Древесина обуглилась в мгновение ока, осыпаясь угольной крошкой.

Но Колосс даже не вздрогнул.

Мира отступила назад, уловив шевеление за спиной, и быстро оглянулась через плечо.

Леор поднялся, сплевывая набившийся в рот пепел. В его глазах застыло сухое бешенство. Все годы, что он лавировал между ненавистью к Аскарам и суровыми запретами леса, пошли прахом. Сделка, купленная ценой унижений и долгого служения чащобе, была разорвана за один миг.

— Ты нарушил наш уговор, Двуликий! — гул Лесовика сотрясал воздух и поднимал клубы пыли с земли.

Он высился над руинами Кущи, источая первобытную мощь.

— Я позволил тебе создать защитные амулеты, укрывающие клеймёных людишек от вас самих и исконных владык леса. Я дал вам место под сенью моих дубрав в обмен на покорность! Но ты притащил сюда ту, в чьих жилах течет пламя аскарских князей!

— Это пламя — единственный шанс выжечь клейма с наших душ! — закричал Леор, и его голос начал меняться, обретая хищный, нечеловеческий клекот. — Не забывай, кто помог тебе вместить дух умирающего древнего бога в смертное тело. Вспомни, кем ты был, отважный охотник Белозар! Вспомни младенца, что ты вынес из Черного Леса! Вспомни наш уговор! Вспомни своего сына, которого прошлой ночью едва не убила шептунья, выманив его твоим ликом и голосом!

При имени «Белозар» мир вокруг Миры замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

Белозар.

Отец Дамира. Тот, кого считали погибшим, кого оплакивали годами. Она вгляделась в древесную маску колосса, пытаясь отыскать в этих мшистых чертах хоть тень того человека, о котором горевал Дамир.

Исполин дрогнул. Гул, исходивший из его груди, стал прерывистым, точно застоявшиеся жернова наткнулись на препятствие. В фосфоресцирующих глазницах на мгновение вспыхнул и погас человеческий разум.

— Сын… — прошелестело сухим шепотом падающих листьев. — Дамир…

Но первобытная воля Хозяина Леса не знала жалости. Древний дух поглотил проблеск души Белозара, стирая теплоту прозвучавшего имени под вековыми пластами божественной ярости. Гнев Лесовика хлынул с новой силой, окончательно вытесняя остатки человеческой памяти.

Осознав, что договор окончательно расторгнут, главы Двуликих начали преображаться. Безмолвие разрушенной Кущи взорвалось звуками рвущейся ткани и хрустом перестраивающихся костей.

Глава 17

Лицо предводителя ходарей стекло вниз, обнажая на месте человеческих черт бездонный провал пасти, жадно всасывающий свет. Грузное тело расплылось ртутью, став искаженным зеркалом, которое копировало каждое движение Лесовика, готовясь поглотить его мощь и обратить её против него самого.

Глава пепельников рассыпался серым прахом, собравшись в угольного титана, чей вздох обдавал жаром поминального костра.

Остроглав растворился в густых тенях. Его удлиненный череп вытянулся еще сильнее, превращаясь в обсидиановое острие, а из темени выросли длинные черные рога, острые, как инквизиторские пики.

Безглазый Звукорез резко вскинул голову. Гладкая кожа на месте пустых глазниц натянулась, из его безгубой пасти вырвался беззвучный ударный крик, заставивший воздух пойти смертоносной рябью. Мощная волна дробила сучья и заставляла плоть великана содрогаться.

Леор обратился последним. Его спина изогнулась, из лопаток с влажным хрустом вырвались огромные кожистые крылья, покрытые изумрудной чешуей. Красавец-правитель уступил место смертоносному кры́лу, чьи когти способны вспарывать камни. Он издал яростный клекот и взмыл вверх, возглавляя стаю чудовищ.

Мира сжала пальцы на рукояти