Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба

— НЕТ! — заорал Барут.

Поздно.

Поток энергии врезался в девочку с силой тарана.

Нику отбросило к стене. Спина ударилась о камень с глухим звуком, голова откинулась назад. Она сползла вниз и осталась лежать без сознания у основания кладки.

Зелёное свечение окутало её тело плотным коконом. Энергия медленно впитывалась в кожу, исчезая под бледной плотью.

Барут замер, не в силах пошевелиться.

Ника… В ней теперь Альфа Жизни?

Он присел рядом с девочкой, проверил пульс дрожащими пальцами. Сердце билось ровно, дыхание было спокойным. Она просто спала — глубоким, естественным сном. На щеках появился слабый румянец, который никак не вязался с её смертельной болезнью.

Барут оглянулся. Арена превратилась в мясорубку. Скрытые звероловы Короны сошлись с сотнями культистов «Семёрки». Всюду ревели звери — бронированные кабаны ломали кости фанатикам, кислотные пауки плавили доспехи стражи, птицы рвали друг друга прямо в задымлённом воздухе.

Трибуны рушились, погребая под собой и своих, и чужих. Город за стенами арены уже горел — чёрный дым поднимался к проклятой луне.

Оставлять Нику здесь было равносильно убийству.

Торговец стянул с себя плотный плащ. Действуя с лихорадочной скоростью, он примотал девушку прямо к спине огненного грифона, пропуская узлы между раскалёнными перьями, которые не обжигали свою стаю.

— Держи её и контролируй пламя. Любой ценой! — хрипнул торговец, запрыгивая следом.

Грифон взмыл вверх, уворачиваясь от падающих каменных глыб, и Баруту открылась истинная картина катастрофы.

Оплот Ветров умирал.

Сквозь колоссальные проломы в несокрушимых стенах арены было видно, как пламя пожирает торговые кварталы.

Дозорные башни города складывались внутрь себя под ударами гигантских теневых корней, а неестественная луна заливала этот ад больным светом.

Внутри самой чаши арены творилась абсолютная мясорубка.

Настоящий, слетевший с катушек зоопарк.

Элитные звероловы Короны пытались держать строй: их закованные в броню носороги и стальные орлы методично давили напирающих культистов «Семёрки». Фанатики заливали кровью пасти своих питомцев — мутировавших уродцев сплетенных из кусков разных тварей, кислотных пауков и многолапых гончих.

А в брешь восточной стены уже вливался третий участник бойни. Жнецы Леса. Партизаны Первого Ходока не тратили время на кличи. Они ударили во фланг культистам. Шипастые вепри, пещерные пумы и каменные медведи молча рвали мутантов на куски, превращая трибуны в скользкое от крови месиво.

Народ бежал во всех направлениях. И покинуть эту бойню удавалось далеко не всем.

Торговец сцепил зубы, выхватывая керамические сферы. Внизу царил лютый хаос. Актриса только что разорвала водяную копию перед Стёпой и дала ему секунду передышки. Но Крагнор уже формировал из луж вокруг копейщика и Нойса тройное кольцо новых водяных убийц. Они вязли.

— Эй, урод! — Барут поджёг гранату прямо о перья грифона и швырнул гранату в самый центр водяного кольца. — Лови!

БАХ!

Взрыв испарил магию воды в густой пар, опрокинув друида и дав Стёпе с гладиатором окно для отступления.

В это время новые твари Эрики окружили Раннера плотным кольцом.

Отростки друида били без остановки — Раннер уклонялся с той же точностью, что и в бою с обычными людьми, но Барут видел — он истекает кровью. Порез на плече расширился, из раны на боку сочилась алая струйка.

Инферно сжигал тварей одну за другой. Дыхание льва превращало монстров в пепел за секунды, но на место каждой убитой приходили три новые. Они лезли из-под песка, как муравьи из разворошенного гнезда.

Эрика смеялась всё громче. Отростки извивались за её спиной — словно чуяли близость победы.

— Ты слаб, мальчик. — Голос её звучал почти ласково, как у матери, утешающей плачущего ребёнка. — Твой огонь — ничто.

Раннер вдруг остановился.

Перестал уклоняться от атак, перестал отдавать команды Инферно. Просто стоял посреди кольца врагов, глядя на неё. Потом взгляд скользнул к тому, что осталось от солнечной саламандры.

Лицо его не изменилось — всё та же каменная маска. Но что-то в глазах… погасло окончательно. Последняя надежда, которую он нёс в себе.

Он смотрел туда, где у восточной стены еще несколько секунд назад лежала девочка с чёрной кровью. Ника. Ту, которую он хотел спасти и теперь не сможет.

И Раннер принял решение.

— Инферно. Пора.

Лев медленно повернул массивную голову. Огненная грива колыхнулась, искры посыпались на песок. В пылающих глазах зверя Барут увидел то же самое, что и в глазах хозяина — понимание.

Раннер закрыл глаза. Его тело вспыхнуло — огонь охватил его с ног до головы, но не сжигал. Пламя стало продолжением его воли, частью сущности.

Пылая, он сделал шаг к Инферно. И…

Вошёл в зверя.

Буквально.

Его тело растворилось в огне льва, как сахар в кипятке. Силуэт Раннера был виден внутри пламени ещё мгновение — человеческая тень в сердце зверя, руки простёрты к небу в последнем прощальном жесте. Потом границы размылись, плоть слилась с огнём, и два существа стали одним.

Инферно изменился.

Огромное, ослепительное существо поднялось над ареной. Не лев и не человек. Что-то новое, чего природа никогда не создавала. Четыре лапы, но тело гуманоидное. Грива из белого огня, но лицо — человеческое.

Глаза остались глазами Раннера — полные холодной ярости. Голос тоже был его голосом, но звучал как рёв пожара, пожирающего вековой лес:

— Ты говорила про мой огонь.

Пламя начало расширяться.

Не просто разгораться — расти. Волны огня кругами расходились от существа, как рябь по воде. Жар накатывал с каждой волной всё сильнее. Воздух над ареной задрожал маревом.

Твари Эрики вспыхнули одна за другой. Волчья голова на паучьем теле превратилась в факел. Змея с человеческими руками сгорела, не успев даже зашипеть. Зубастая тварь без глаз рассыпалась пеплом.

Все. Разом.

Огонь был такой силы, что песок под ногами начал плавиться. Стеклянные лужи растекались во все стороны, отражая пламя как зеркала.

Эрика отшатнулась. Впервые на её лице появилось выражение, которое, и Барут был поклясться, даже Тадиус не ожидал увидеть.

Страх.

— Что ты…

— ГОРИ! — ответило существо, которым стал Раннер. Голос гремел, как обвал в горах.

— Иди к мамочке, — прошипела Эрика, и её страх сменился самоуверенным безумием.

Четыре склизких отростка метнулись к сияющей фигуре Раннера. Они обвились вокруг его торса, сжали руки и ноги, пытаясь раздавить, впитать, заразить гнилью. Щупальца впились в белое пламя.

И зашипели.

Это был звук, с которым влажное гнилое мясо падает на раскалённую сковороду.

Инферно-Раннер даже не пытался вырваться. Он просто позволил ей схватить себя. А потом… обнял в ответ.

Огненные руки сомкнулись на её отростках.

— УЛЫБАЙСЯ, МРАЗЬ! — прогремел голос