Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

«Фишка с D12 в том, что в ней нет лидера, – рассказал Бизарр журналу, – даже несмотря на то, что Эм действительно продал 8 миллионов копий, так что его мнение в самом деле имеет значение».

«Мы все равно надерем ему задницу [если он будет неправ]», – сказал Кунива. «Мы не думаем как-то вроде: “О, этот парень, он продал 8 миллионов записей, нам не дозволено говорить с ним”, – добавил Кунива. – Мы думаем о нем как о своем братане, которого мы знали всю свою жизнь. По правде, он совсем не изменился».

«Команде нужно держаться вместе, – заключил Эминем. – Ссор не избежать. Но мы навсегда останемся друзьями, потому что мы были ими до всего этого дерьма. Это самая важная вещь. Просто помнить, что мы друзья».

«Мы договорились, что первый, кто добьется успеха, вернется и прихватит с собой остальных», – он добавил в разговоре с другим репортером, намекая на близкую связь, скорее как у кровных братьев, оставшихся друг с другом до самой смерти в «Дикой бригаде», чем в бессмертной «Грязной дюжине»; образ честных преступников в стиле вестернов, с которого они начали в 1995-м, очевидно, все еще был силен в их сердцах.

Фотографии, опубликованные в «Spin», на которых запечатлено, как D12 в ресторане хот-догов Лафайетт Кони Айленд сидят в своей компании, беззлобно дурачась с персоналом, подтвердили, насколько комфортно Эминему было в своей банде. Расслабленного и смеющегося, единственный раз, когда я видел его таким на публике (не считая его более раннего фото, где он танцует и обнимается с D12 и Ким, на котором все невинно счастливые), его переполняет радость от выходок других. Наконец, толстый и лукаво смешной Бизарр возвышается со шлемом британского патрульного на его голове, а Кон Артис берет на себя ответственность за кухню, и никто не наблюдает за Эминемом. На фотографиях он выглядит просто как очередной тощий дружелюбный белый парень, радующийся тому, что его взяли в банду. «В D12 нет никакого чертового генерального плана, никакого давления и никаких коммерческих целей, – объяснил он “Q”. – Это просто что-то, чем я занимаюсь со своими друзьями, и это весело. Это совсем не связано с карьерой. Мне не приходится постоянно быть в центре чертового внимания, и это здорово».

Devil’s Night лишний раз доказал, как размыта и расслаблена роль Эминема в D12. После выхода альбома – который группа предварила лишь появлениями на британских неудачных концертах, нде только мешала, – я пренебрежительно отозвался о пластинке, назвав коллектив «крыльями Эминема». Как это было с Полом Маккартни и его умышленно демократичной пост-Beatles музыкальной группой, их присутствие избавляло его от любого внезапного дефицита таланта после высот Marshall Mathers. Он мог даже записать с ними провальную песню, и его бы никто не обвинял.

Тем не менее, после более внимательно прослушивания, стало ясно D12 и Devil’s Night имели больший смысл. Эминем основал собственный лейбл, Shady Records, чтобы его друзья могли выпускаться через Interscope, и, также спродюсировав восемь треков (из них четыре Дре и два Кон Артиса), он показал, что использует свой успех, чтобы получить новый уровень власти. Читая рэп вместе с детройтской командой, с которой он вырос, он внезапно дал контекст некоторым своим более странным чертам. И когда он сам брал в руки микрофон, то обретал свое старое, незаменимое присутствие. В лучшем случае Devil’s Night взял пресловутую амуницию прошлого года и возобновил его войну против всего мира.

Это была детройтская запись вдоль и поперек. Напряженные изолированные сессии в студии Дре теперь не казались чем-то правильным. Вместо этого D12 и ключевые коллеги Эминема – Джефф Басс, Майк Элизондо, даже Дре – переехали в студию 54 Sound в Ферндейле, маленьком белом пригородном обществе к западу от Уоррена, с практически одинаковыми потрепанными бунгало, и неизбежной южной границы, 8-й мили. Здесь дешевые мотели, кладбище и государственная ярмарка окружали пустой автовокзал, который мог доставить тебя прямо обратно в сердце гетто центра Детройта. В этом месте гладкость и эгоцентризм последних двух альбомов Эминема сходили на нет, а упоминания города – как Детройта или Амитвилля – множились. Даже местный Игги Поп удостоился упоминания.

Растущее участие Эминема в процессе записи и новые указания Дре также поспособствовали тому, что Devil’s Night звучал одновременно и как более простой, броский хип-хоп, и как более конкретно американский. Проще говоря, это было больше похоже на рок-музыку. Влияние методов композиции Эминема – построение идей, отталкиваясь от гитарных и пианино-риффов Джеффа Басса – должно быть, было ощутимым, так как его собственные познания в роке были невелики. Тем не менее, сингл «Purple Pills» был типичным для его разрушающего преграды настроения с его скрежещущим и зажигательным завершением соло на губной гармошке от Рэя Гейла. Спродюсированный Дре трек «Fight Music» тем временем был построен на зловещей басовой партии Элизондо, явно перекликающейся с «Kashmir» группы Led Zeppelin. Скрипучие хард-рок гитары заполняли запись вместе с женскими R&B голосами на песнях о сексе и грязи, и на спродюсированной Эминемом «Blow My Buzz» пи-фанк пришелся на радость западному побережью.

Это не было чем-то новым: изначальный переход хип-хопа к всеобщему принятию в восьмидесятых пришел от Run-DMC, использовавших кричащее исполнение Aerosmith, или, например, гранж-рэп Cypress Hill спустя десять лет, и последовавшее хип-хоп доминирование в американских чартах сдвинуло рок в сторону рэп-битов, создав очень популярный ню-метал. Но пока Эминем и Дре были не против рассматривать такие коммерческие факторы, смешивание демографии в Devil’s Night пошло еще дальше.

Так как альбом был создан пятью молодыми чернокожими из гетто и их белым лучшим другом, отчасти выросшим среди них, у которого были слушатели и среди черных, и среди белых, такое пересечение границ было неизбежным. Такие треки, как «Fight Music» и «Devil’s Night», показали, к каким изменениям это могло привести. Прежде Эминем исполнял «just some shit for some kids to trash their rooms to / just refuse whenever they’re asked to do shit / a drastic movement of people acting stupid» («просто какую-то хрень для каких-то детей, под которую они могут разгромить свою комнату / просто отказываясь когда их просят сделать что-то / радикальное движение людей, ведущих себя тупо»). Позднее он насмешливо представлял: «a whole generation of kids blowing their brains out to this Kurt Cobain music / …as soon as they heard it went out and murdered and maimed to it» («целое поколение детей, вышибающих себе мозги под музыку Курта Кобейна /…как только они услышали, что она вышла, и убивали, и калечили под нее»). Хотя отсылка к Кобейну была ироничной – и неуважительной, – эти