Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

комментарием и признанием с отрепетированной легкостью, то, что на самом деле сделал Эминем к концу этого несущественного релиза для заполнения промежутка, это снова показал больше того, что извивалось в брюхе Америки, в одной пятиминутной песне, чем большинству артистов удавалось за всю свою карьеру. «Revelation» доказала, что он все еще был важен, а Devil’s Night – что по-другому и не могло быть.

Альбом был встречен адекватно. Рецензенты относились к нему с меньшим уважением, чем к записи Эминема – «не совсем выходит за привычные рамки», – сказали в «NME»; «чувствуется несколько поверхностным», – сказали в «Rolling Stone» – и продажи были соответствующие. В Великобритании он занял второе место в чартах с продажами в 54 000 тиражей, наибольшими для дебюта рэп-группы. В США он добрался до первого места и продался миллионом. Падение интереса, когда D12 выступали без Эминема, отразило настоящую причину таких продаж. Учитывая его недостатки, это ему не навредило.

Цензоры и политики очевидно следовали за ним весь 2001-й, будто он был неослабевающей угрозой. 6 июня Федеральная комиссия по связи США наложила налог в размере 17 000 $ на KKMG, радиостанцию, входящую в топ-40, в Пуэбло, Колорадо – республиканское, входящее в библейский пояс сообщество – за проигрывание отредактированной версии «The Real Slim Shady» после жалобы слушателя годом ранее. Даже в запиканной версии она считалась «заведомо оскорбительной по стандартам современного общества», имела «недвусмысленные оскорбительные сексуальные отсылки… которые, очевидно, намеревались потворствовать и шокировать». Суровое решение «потрясло всю радио индустрию», согласно «Billboard», и радиокорпорация Clear Channel Communication предупредило собственные станции, что «предполагается, что индустрия должна быть в курсе непристойностей в песне и штрафы за ее проигрывание могут быть повышены». Мгновенное возмущение музыкантов, радиоведущих и активистов Первой поправки и доклад о непристойности Рассела Симмонса, соучредителя Def Jam, на произошедшем спустя неделю первом хип-хоп саммите заставило FCC отступить и аннулировать штраф в январе 2002-го. Это была редкая победа за два года цензорских атак на поп-музыку. «Свобода слова это охуенно», – как мудро заметил Кунива. Но никто другой, кроме Эминема, в тот момент не мог стать причиной такого абсурдного, нежизнеспособного пожара.

22 июня, тремя днями после релиза Devil’s Night, MTV запретил трансляцию его сингла «Purple Pills» за очевидные отсылки к наркотикам. И, как и в случае с «чистыми» версиями его соло-альбомов, Эминем не выразил недовольства, и D12 перезаписали песню как «Purple Hills». Может, он и верил в свободу слова и считал свою группу «андеграундной», но сталкиваясь с тем, что его записи не покупают, он всегда плыл по течению.

5 июля более серьезная критика последовала от премьер-министра Австралии Джона Говарда, который осудил предстоящий концерт в Сиднее, сказав, что стихи Эминема были «тошнотворными, унижали женщин и поощряли насилие». Продажи билетов упали вместе с тем, как возрастала вероятность того, что ему откажут в визе. Преподобный Фред Найл, член парламента Христианской демократической партии тем временем призвал к тому, чтобы концерт имел R-рейтинг, что запретило бы посещать его несовершеннолетним, в жесточайших выражениях: «Рэп-песни Эминема непристойные и провокационные, так как они разжигают насилие и мятеж против полицейского и родительского авторитета. Кроме того, аудиторию будут поощрять петь в унисон социально неприемлемые, непристойные слова, такие как БЛЯДЬ, снова и снова!…Что-то нужно сделать, ведь в Австралии и без того высокий уровень подростковых самоубийств и учащаются случаи школьного и бандитского насилия, причиненного подростками, разжигаемые жестоким, кровожадным посланием Эминема о смерти и депрессии». В Америке это можно было бы написать на постерах. Еще одним последствием для Эминема было то, что, согласно христианским демократам, у них была поддержка его матери. Подавая голос в первый раз с ее унижения в суде, она, согласно цитатам, говорила: «Материал моего сквернословящего сына не должны слышать дети. Я бы предложила запретить эти шоу для людей младше восемнадцати лет». 1 августа шотландская группа католического харизматического обновления также передала петицию Совету Глазго, призывая запретить Эминему выступать там в тот месяц.

Как и в Канаде, как и ранее в Великобритании, весь этот шум в итоге ни к чему не привел. В противовес всему этому традиционному авторитарному языку, использованному его официальными врагами, Эминем доказывал в этот год туров то, что он с его мультинациональной поддержкой, деньгами, славой и правами на свободу слова был тем, у кого была власть в современной демократии. Министры, церковь или премьеры могли разглагольствовать, но теперь они не были для него угрозой.

Дре в интервью с «NME» даже не пытался скрыть того, что эти нападки принесли позитивный результат: «Это интересно для меня, пока оно не перерастает во что-то большее. Я не хочу попасть в ситуацию, когда за нашими сотрудниками наблюдают настолько внимательно, что нам придется следить за тем, что мы говорим в студии. Каждый раз, когда у тебя есть гений и ты представляешь его публике, на тебя будут смотреть определенным образом. По этой причине N.W.A. были так разрекламированы, потому что каждый парнишка в гетто слушал нас и был готов носить то, что мы носим, и говорить то, что мы говорим, понимаешь? И в этом причина всей этой суматохи с Эминемом».

Когда Эминем прибыл в Сидней в августе за предполагаемый (австралийский) сбор в 1 миллион долларов, билеты на его единственное шоу не были распроданы, и его бензопила была без зубцов, фурора не произошло. Тем не менее, он сказал аудитории: «Мне нравится это дерьмо… Может, я куплю тут чертов дом! Хотя, наверняка вашему премьер-министру это не понравится». Исполнитель назвал Ким «лживой сукой» и притворился, что принес с собой «пистолет». Но все остальное – сет-лист, реквизит, «глотание таблеток» – были теми же трюками, с которыми он колесил уже больше года. И как и в Великобритании, когда шторм рассеялся, ответом стало разочарование. журналист «NME» отметил, что «было почти невозможно воспринимать его хоть сколько-то серьезно… он представляет собой что-то не сильно большее, чем хип-хоп версию Робби Уильямса».

Когда он вернулся в Великобританию в конце этого месяца для его самого большого концерта в стране в качестве хэдлайнера на фестивале Reading, который был отсрочен на год из-за судебных разбирательств, реакция была приглушенной, а сет – снова без изменений. Снова цитируя «NME»: «Выступление с D12 первые полчаса с десятиминутным мультипликационным перерывом и огромными надувными декорациями – кажется, самая знаменитая поп-звезда в мире с трудом справляется со своим путем без посторонней помощи». Билеты на «секретный» разогревочный концерт в среднем по размеру театра «Астория» в Лондоне не были распроданы, что вызвало ухмылку британской музыкальной прессы, которая прежде восхваляла его дурную славу. Но огонь не мог разгореться снова. В сентябре, после почти 100 практически одинаковых шоу в поддержку The Marshall Mathers LP, американская версия фестиваля Reading обозначила конец тура.