Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

Идея альбома сделала его национальным кошмаром во всем мире. Реальность показала, каким хорошим американским мальчиком он обычно являлся. То, что это были не очень хорошие шоу, не только не принесло ему большей славы, но сделало чуть меньше звездой. Эту «хибару» давно пора было снести.

Глава 11

Комната ожидания

С последней выжатой из The Marshall Mathers LP каплей все остальное, что случилось с Эминемом в 2001-м, напомнило течение. Он будто на короткое время попал в лимбо между альбомами, его популярность обеспечивала ему достаточную атмосферную силу, чтобы притянуть несвязные обрывки сплетен, слухов о сексе и насилии. Оторванный от своей подростковой детройтской любви, он, как говорили, встречался с другими звездами: 19-летней R&B-королевой Бейонсе Ноулз из группы Destiny’s Child; потом 18-летняя ирландская поп-певица Саманта Мамба была замечена с ним в шикарных лос-анджелесских отелях; даже угасающую диву Мэрайю Кэри поселили в его доме. Но ничего из этого не казалось правдой.

Насилие, тем временем, случилось от его имени, хотя он для этого и пальцем не пошевелил. В августе соперник из Детройта, рэпер Эшам предположительно был атакован D12 и десятками их приспешников, когда был в туре в Нью-Джерси, и он обвинил отсутствующего Эминема, хотя дальше обвинений это не зашло. Эминем рассказал MTV Asia, что когда он отказал двум групи, которые следовали за ним до его отеля после концерта, и оставил их в комнате, они подрались на полу, выясняя, кто в этом был виноват, и продолжали борьбу на парковке. «Они так и не поняли, что мне ни одна из них не понравилась», – усмехнулся он с высокомерным пренебрежением.

В Великобритании его влияние все еще было слабым. В марте 14-летнего мальчика из Девона отправили домой из школы за то, что он ударил ручкой девочку. Парень выбил дверь, проломил ступени своего дома и исписал стены после того, как его мать раскритиковала Эминема, чьи «тревожные» тексты уже были осуждены их семейным адвокатом. В августе 24-летний мужчина из Кента жестоко ударил свою девушку по голове гирей и ботинком и проткнул ее ногу отверткой, после того как она выключила диск Эминема, потому что не хотела, чтобы ее четырехлетний сын услышал его стихи. В январе следователь из Тинмута раскритиковал эти стихи в процессе расследования самоубийства 17-летнего Дэвида Херкомба, который распечатал слова «Rock Bottom» перед тем, как прыгнуть под поезд. В марте прошло еще одно расследование в Хампшире, где 13-летняя Кэйли Дэйвис стала одержима Эминемом перед тем, как повесилась. В июле директор начальной школы Олдема обнаружил, что как минимум пятеро его учеников порезали свои руки точилками для карандашей, в чем они якобы обвинили то, что увидели, как «фанат» резал руки в клипе к «Stan» (где такого вообще не было). «Это все было спровоцировано этим идиотом Эминемом», – решил директор. Полицейского Грэма Джонса вызвали в школу, чтобы объяснить ученикам, что «то, что делают их кумиры, это не евангелие. Вызывает беспокойство, что родители разрешают детям смотреть такие вещи. Это может привести к серьезным травмам и даже смерти». Факт того, что «такие вещи» изначально не существовали, показывал истинную природу этой шумихи, порожденной невежеством и заголовками желтой прессы. Эминем сделал все возможное, чтобы сказать своим фанатам не следовать примеру его музыки. Этот ряд печальных смертей, тупой, бандитской жестокости и экспериментов малолетних в Великобритании просто-напросто показывали, что потерянные и несчастные молодые души из его песен существовали и за пределами Америки. Привязка его имени к этим событиям показывала, что теперь часть его жизни может течь где-то вне его контроля.

Пока он не выпускал новых записей, этим занялись другие, начав записывать песни о нем. В сентябре Тори Амос выпустила альбом Strange Little Girls, собрание песен, написанных мужчинами, но интерпретированными с женскими персонажами в их основе. Среди каверов, от «Time» Тома Уэйтса до «Raining Blood» Slayer, именно «’97 Bonnie & Clyde» Эминема стала треком, на котором критики сконцентрировали все свое внимание. Оставив стихи такими, какими они были, Амос пела резким, до этого стертым с записи голосом жены, лежащей в багажнике. Это пробуждало женоненавистничество Эминема и тащило его на территорию, куда бы ему совсем не хотелось. женщина наконец-то вернула его ненависть обратно к нему его собственными словами.

«Я всегда находила захватывающим то, как мужчины говорят вещи, и как женщины слышат их, – рассказала Амос “LA Times”. – В “Bonnie & Clyde” это был Эминем – или один из многих людей, живущих внутри него, – и он убил свою жену. Что заинтриговало меня в том, как он рассказал историю, так это стихотворное подобие оправдания. Тебе приходится проявить к нему сочувствие. Я посочувствовала, когда услышала трек. Но у нее тоже должен быть голос». С MTV она говорила почти мистически о ее отношениях с избитой Ким из песни. «“Bonnie & Clyde” – это песня, которая показывает домашнее насилие очень точно, прямо в яблочко. Но там был один человек, который совершенно точно не танцевал под это произведение, – женщина в багажнике. И она обратилась ко мне. Схватила меня за руку и сказала: “Ты должна услышать это так, как я это услышала”».

Как и моя подруга, имевшая опыт с женоненавистничеством и насилием со стороны мужчин, Амос, жертва изнасилования, не была напугана или удивлена песней и хотела, чтобы ее злые, неконтролируемые слова были услышаны. «Музыка – это всегда отражение сердца и сознания культуры, – рассказала она MTV. – Если кто-то поет о расчленении женщин, обычно это парни, проникающиеся бессознательным мужским гневом, который реален, – они просто способны обуздать его. Поэтому просто заставить их замолчать – это не решение. Они как индикатор, они показывают тебе, что на самом деле происходит в психике многих людей».

Это был зрелый, проницательный и честный ответ, о котором Эминем мог только мечтать; лучше того, как он сам на «Shit On You» точно зачитал «over-reaction is my only reaction» («чрезмерная реакция – моя единственная реакция») в ответ на критику со стороны женщин и геев. В чем она отступила от него, так это в его защите небрежной крайности его работы, повторяемой уже настолько часто, что, казалось, он едва слышал слова, когда произносил их: что «I didn’t know if you’d do it or not» («я не знал, сделаешь ты это или нет»), что это были просто слова, свобода слова. «Я слышала многих, кто говорил: “Это просто слова, в чем проблема?”, – возразила Амос на MTV. – Я верю в свободу слова, но ты не можешь отделить себя от своего создания. Слова, они как оружие. Неважно, выбираешь ли ты обходительность Тома Уэйтса или