Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

Но самым ярким аспектом тура с его приближением стало то, что все были вынуждены написать или сказать хоть что-то. Из-за того, что «Stan» проигрывалась так широко, простой демонизации в стиле «Sun» было больше недостаточно. И тематический багаж, и драматическая жизнь, которые Эминем тащил за собой как контрабанду – гомофобию, женоненавистничество, вражду с матерью, прошлое, полное издевок, избиения и расу, – были настолько свежи, что пробивались сквозь литературных критиков и поп-экспертов к людям на улицах. В новостном журнале «Tonight» от ITV Тревор МакДональд интервьюировал его мать. На Radio 4 в более интеллектуальной, чем, скажем, «Tonight», программе говорила его бабушка. К тому времени, как Эминем и его окружение вступили на борт приватного самолета в Париже восьмого числа, после концерта в городе за ночь до этого, когда до назначенной даты в Манчестере оставались считанные часы, в Великобритании начался медийный шторм об этом поп-событии такой силы, какой не видели со времен The Sex Pistols.

Репортажи с первых просмотров со всей Европы давали намек на то, чего можно было ожидать, и распускали сплетни. В Гамбурге Эминем заставил толпу кричать «Глотай таблетки!» перед тем, как, кажется, принял две таблетки экстази. Участник D12 назвал их подарком от Мэрилина Мэнсона, тоже устроившего шоу, напрашивающееся на цензуру, в Великобритании в тот месяц, и бывшего гостем Эминема той ночью. В Париже R&B-исполнитель Майя наблюдала за его пародией на «Tearing Up My Heart»[21] бой-бэнда N’Sync – «Tearing Up My Ass»[22], перед тем как он и французы сказали друг другу: «Я люблю тебя!»

Но именно в Манчестере собралось больше всего стервятников, фанатиков и любопытных, команд новостей, протестующих и молодых девушек, борющихся за место снаружи «Манчестер Арены» свежей зимней ночью. Еще в самолете ранее этим днем Эминем отдыхал, ничего не подозревая, слушая альбом Xzibit, на котором он был гостем. Он спустился из самолета по ступеням к манчестерской земле, как священник в футболке, только за тем, чтобы быть отправленным обратно Полом Розенбергом, который хотел уловить подходящий момент для возможного видео. Когда он отменил забронированный номер на ночь в отеле Mal Maison, разлетелись первые за день сплетни. Злорадно заявляли, что он с опаской избегал ближайший гей-квартал в городе. Он изначально планировал проехать сразу в Лондон, но его лейбл возразил, едва ли его это заботило. Тонкости этого безумного внимания уже не имели значения.

Около ста пикетов собралось ранним вечером, по их флаерам было ясно, что они мыслили буквально, и почему не могли соперничать с человеком, что ждал внутри. «ЭМИНЕМ ЗАШЕЛ СЛИШКОМ ДАЛЕКО!» – предупреждали они. «Все знают, что стихи Эминема угнетают женщин, гомофобные, и что в них насмехаются над жертвами изнасилования… Почему мы должны тепло встречать этого ханжу?» Но их собственный «рэп» не мог соперничать: «Eminem you are not funny, you oppress us to make money (Эминем, ты не смешной, ты угнетаешь нас ради денег)».

Подростки и дети помладше, большинство из них девочки, которые протискивались сквозь толпы протестующих и не выглядели угнетенными, выразили свое мнение в опросе «Smash Hits» в начале тура. Оскорбительны ли его стихи? «Не-а, они нормальные», – сказала Сара из южного Уэльса. «Некоторые, но, я думаю, он просто шутит», – сказала Кэйти из Уэмбли. «Только для тех людей, у которых нет личной жизни и которые воспринимают их всерьез, – сказала Дженна из Саттона. – Он ясно дает понять, что на самом деле не согласен с тем, о чем читает рэп». Ответом на вопрос, стали бы они встречаться с автором «Kim», стало: «Да! Он самый сексуальный мужик на планете!» «Безусловно, он бог!» Только Кэйти переживала о том, что ее «изобьют» за то, что ей также нравились Westlife. Их непритязательный хороший вкус застыдил большинство комментаторов в ту неделю.

Внутри между тем нервное ожидание росло с каждой секундой. Outkast, популярные южные рэперы, которые должны были выступить в качестве поддерживающих артистов, не появились еще в Америке из-за семейной болезни. Британо-армянские рэперы Марк Б и Блейд вступили в образовавшийся разрыв, как вскоре в Лондоне это сделают британские гэридж-исполнители So Solid Crew, верные себе. Но значение имел только тот момент, когда в 21:20 погас свет. Теперь толпа знала, что происходит на самом деле, что ничто не могло остановить Слима Шейди, выходящего к ним.

Все, что они могли видеть – 25-футовая лачуга со сломанной крышей, как та с The Marshall Mathers LP. «Это дом, в котором я жил, когда мне было 13», – расскажет им позднее Эминем, и большинство решит, что это была шутка, пародия на его образ белого отребья, притворство, что когда-то он жил в хибаре, как блюзмен тридцатых годов. Но для всех, кто был в Детройте, пародией это казалось лишь отчасти. Он в самом деле привез с собой в Европу сломанный дом, который он ненавидел, чтобы танцевать и кричать на его обломках. Видеоэкраны перенесли нас внутрь, показывая снятую трясущимися руками видеозапись «Ведьмы из Блэр», на которой двух молодых грабителей атакует маньяк в синем комбинезоне и хоккейной маске из фильмов ужасов, орудующий жужжащей бензопилой, и толпа устремляется вперед в восторженном экстазе.

Но то, что случилось дальше, едва ли соответствовало тем оскорбительным или ожидающим беззакония волнениям, которые обещал прошедший шторм. Вместо этого, как в видео «Stan», «настоящий» Эминем снова вышел вперед. Он залпом выпил бутылку Бакарди и объявил, что он «напьется до смерти»; спросил толпу: «Нахожусь ли я среди наркоманов», – и под одобрительные вопли проглотил две таблетки экстази; появился привязанным к электрическому стулу; даже затронул судебное разбирательство с Геррой, заявив: «Конечно, я ударил этого ублюдка пистолетом. Потому что я… Преступник»[23]. Но все это время он обращался со своей практически детской аудиторией сознательно, позволял им ругаться и притворяться, что они наркозависимые, убедившись, что они воспринимают это как шутку. Он позволял им себя касаться и позвал одну из девочек на сцену. Он не говорил своим фанатам, что любит их, как сделал это в Париже. Но это чувство ощущалось в теплоте его голоса. Было трудно поверить, что он любил кого-то кроме своей дочери. Как он говорил «Q», когда его спросили, не хочет ли он объяснить свои стихи фанатам: «Они и так понимают, знают, что я имею в виду. Мне не нужно объяснять их взрослым и людям старше или критикам. Если уж на то пошло, я хочу поблагодарить фанатов за то, что они понимают, о чем я». Для человека, чье детство было разрушено, который души